Книга Спасибо за обман, страница 14 – NeTa

— Не бойся, погладь ещё, — тихо предложил ему Николай Палыч, — он у нас ленивый, ласковый.

Внимательный взгляд взрослого человека выхватил дрожание пальцев, голову, вжавшуюся в плечи, и… шаг назад, от скамейки. Он вздохнул, догадавшись, что ребёнок не вполне здоров, но отступать не хотел. Николай подошёл и сел рядом с котом, который сразу проснулся, встал, потянулся, выгнул спину и пристроился возле хозяина. Чёрные глаза Шуры восхищённо наблюдали за плавными движениями животного, прерывистый вздох мальчика вырвался неожиданно для него самого. Мужчине показалось, что этот звук напугал его.

— Чего ты боишься, Шурка? — негромко спросил он и похлопал рядом с собой, приглашая его присесть. — Тебя здесь никто не обидит. Садись к Ваське, он только рад будет потереться о тебя. Садись-садись.

Вернувшийся за ними Арай застыл в изумлении, наблюдая из ворот, как его молчаливый, никого ранее не замечавший сын, спокойно поглаживает здоровенного кота, а тот с готовностью принимает детскую ласку. Николай что-то рассказывал ребёнку о соседском петухе-драчуне, который гонял даже гусей. Говорил о маленьком бычке, гулявшем недалеко на привязи, и о том, что у него уже есть рожки. Арай зажал себе горло широкой ладонью, чтобы не вырвался ни один звук, способный помешать общению его сына и человека, годящегося мальчику в деды.

И совершенно некстати в кармане зазвонил телефон, разрывая идиллию.

— Да, Лариса, — отходя вглубь двора, произнёс Арай, — у нас всё нормально.

— Я тебя не спрашивала ни о чём. Главное забыла сказать: у него в рюкзаке таблетки, которые надо давать по часам. Схему я тоже положила. Не забывай, иначе он устроит концерт в любом месте.

— Какие таблетки? Зачем? — удивился он. — Ему их прописали?

— Да! Не задавай идиотских вопросов! Всё.

Арай направился к машине, обратив внимание, как мгновенно изменилось поведение ребёнка: он снова опустил голову, сжал руки в кулачки и сидел неподвижно. Николай Палыч медленно потирал щетину и, прищурившись, смотрел на отца, взявшего рюкзак. Арай изучал содержимое, читал записку и качал головой.

«Я не разбираюсь в лекарствах, но инструкции настораживают. Транквилизаторы? Тут сказано, что «это группа психотропных успокоительных веществ полностью синтетического происхождения. Препараты влияют на эмоциональный фон человека, и/или на его мышление. Необходимостью приёма таких препаратов является неспособность нервной системы к самовосстановлению. Перегруженность психики приводит к разным проявлениям: эмоциональные перепады (смены настроения); нарушения сна; тревожность; нервозность и агрессивность; нежелание контактировать с людьми; панические атаки и подобные симптомы… Продажа без рецепта запрещена». Неужели это можно принимать семилетнему ребёнку? Но врач не стал бы…»

Он в недоумении посмотрел на сына и поймал его встревоженный взгляд на себе. Казалось, ребёнок понимал, что отец не знает, как поступить. А Николай Палыч сквозь прищур наблюдал за мужчиной, державшим в руках детский рюкзачок и коробки лекарственных препаратов. Видел его растерянность, но выводы делать не спешил. Лишь осторожно положил узловатую ладонь на макушку мальчика, потрепал его по густым чёрным волосам и сказал:

— Пойдём, Шурка, на обед. Там баба Зина вкуснятины наготовила, пальчики оближешь. Пошли, руки помоем, и шагом марш за стол. И Васька с нами пойдёт, это обязательно. Он никогда не отказывается подкрепиться.