Книга Скажи, что простишь, страница 2 – Маргарита Дюжева

— Здравствуй, Лена, — натянуто улыбаюсь.

— Малов? — вместо приветствия, — Ты что тут делаешь?

Мою фамилию она произносит исключительно как ругательство. Хотя всего несколько месяцев назад сама была Маловой. Правда недолго. Мы быстро все похерили, хотя начало было многообещающее.

Ее враждебность настолько очевидна, что я сам моментально выставляю оборону:

— Тебя это не касается. Места другого не нашла, чтобы барахло свое раскидывать? — перешагиваю, через разбросанные продукты и поднимаюсь к лифту, — развела тут помойку.

Мне в спину прилетает яростное:

— Гад!

Зло жамкаю кнопку вызова. На второй этаж быстрее добежать по лестнице, но стою, как прибитый. Пялюсь на табло, отсчитывающее этажи, но ни черта не понимаю. Вместо этого прислушиваюсь к тому, что происходит за спиной. Сердито шуршит пакет, гремят какие-то банки. Потом шаги, звук поворачиваемого в скважине ключа и хлопок дверью, от которого во всем подъезде звенят окна.

Даже не оборачиваюсь, хотя в голове гремит сотня вопросов. Как она здесь оказалась? Что делает в этом доме?! В гостях или живет? Если живет, то с кем? С мужиком каким-нибудь? С хахалем?

Меня это злит просто до алых всполохов в висках. До дрожи. Когда двери распахиваются, я захожу в лифт и со всей дури хлопаю по кнопкам. Привалившись спиной к прохладной хромированной стенке, чуть сползаю на согнутых ногах, закрываю глаза, и перед мысленным взором яркой молнией вспыхивает Ленкин образ в простом белом платье и с фатой на голове.

— Сучка!

Инесса меня уже ждет у распахнутой двери. На ней то самое красное кружево, что и на фото, а поверх пеньюар с пушистой оторочкой. На ногах – высоченные шпильки.

Она – секс в чистом виде. В ней все идеально от упругих сисек, до порочных пухлых губ и блядских глазищ, которые так притягательно сияют, когда она на коленях с членом во рту, смотрит снизу вверх.

Каждое движение – призыв, каждый взгляд – разряд током в центр возбуждения. И никаких дебильных шапок с помпонами! Никакого хохота до икоты, и дурацких выходок. Никаких зеленых курток, делающих похожей на копну сена. Королева!

— Иди ко мне, — притягиваю ее, сминая сладкий рот злым поцелуем.

Надо просто вытрахать из головы отголоски прошлого и все. Просто выбить силой, выцедить до самого конца и забыть.

Жил же я эти месяцы припеваючи, и дальше проживу!

* * *

— Котика кто-то разозлил? — смеется Инесса, запрокидывая голову назад, и я тут же впиваюсь губами, веду языком по бархатистой коже.

Мммм, она пахнет персиками. Вкусно. А в дурацкой башке колокольчиком звенит, что яблоки мне нравятся больше. Дебил.

Мы перебираемся в комнату. Там свечи и красные лепестки роз на черных простынях. Романтика, смешанная с развратом.

Инесса призывно обводит губы кончиком алого языка, а я почему-то злюсь. Не на нее. На себя. На то, что в груди предательски заходится, и причина тому не тигрица, льнущая ко мне, а недоразумение из прошлого.

Мы срываем друг с друга одежду. Она царапает мои плечи когтями, а я, как и хотел, зубами тяну вниз резинку прозрачных трусиков.

К черту. Все к черту. Просто забыть. Раствориться в ощущениях…

И в тот момент, когда единственная преграда между нами – это мои трусы, уже готовые пасть к ногам, раздается звонок домофона.

Мы синхронно дергаемся и замираем, уставившись друг на друга мутными взорами.