Книга Скажи, что любишь, страница 58 – Маргарита Дюжева

— Буду ждать.

— Ладно. Побежал я, не грусти. Целую в нос.

— И я тебя.

Откладываю телефон в сторону и улыбаюсь. Правда не долго, потому что, когда оборачиваюсь – вижу Смолина в дверях палаты.

Стоит, подпирая плечом косяк, и сложив руки на груди, исподлобья смотрит на меня.

— Чем обязана? — пытаясь скрыть волнение, спрашиваю не то, чтобы грубо, но уж точно не ласково.

Улыбка, еще недавно светившаяся на губах, окончательно сползает, когда Кирилл молча выпрямляется и идет ко мне. Физиономия у него странная. Вроде и холодная, как обычно, но в изгибе бровей, в недовольно-поджатых губах проскакивает возмущение.

Я мысленно прогоняю разговор со Славкой, пытаясь понять, что услышал бывший муж, раз броня трещину дала. Вроде ничего особенного, дурачество и не более того. В любом случае это не его дело.

— Кто это был? — склоняется ко мне, придавливая морозным взглядом и не сомневается, что отвечу

Теперь уже возмущение накатывает на меня:

— Считаешь, у тебя есть право задавать такие вопросы?

— Есть.

Он снова включает твердолобого барана, готового прошибать стены на своем пути, но сейчас не та ситуация, чтобы я передним отчитывалась.

— Ошибаешься.

— Опять этот Слава?

— Даже если и так, то какое твое дело? Я же не спрашиваю, где ты, с кем ты, чем занимаешься и как проводишь свободное время.

Он раздраженно ведет плечами:

— Так спроси. Отвечу.

— Мне это неинтересно, Кирилл. Личная жизнь бывшего мужа меня не касается.

Смолин, не отрываясь, гипнотизирует взглядом, а я подумываю о том, что надо предупредить персонал, чтобы в следующий раз его не пускали без приглашения. О каком спокойствии вообще может идти речь, когда он рядом? Пусть я научилась держать ледяную маску, но это не означает, что и внутри я так же холодна.

— Что тебя с ним связывает?

— Кто его знает, — небрежно жму плечами, — может любовник, а может будущий муж… Я уже говорила, что тебя это не касается?

Прости, Славка, что подставляю, но меня просто бомбит от этого наглого типа, считающего, что в праве пытать меня вопросами, только потому что у меня в животе живет его ребенок.

— Будущий муж у тебя только один. — усмехается Смолин и отходит, возвращая мне желание дышать.

— И это не ты, — парирую в ответ на очередную наглость.

Что удивительно, он не злится. Только кивает, мол да-да, непременно, и переводит разговор на другую тему:

— Я узнал у Ирины Михайловны, когда тебя будут выписывать. Если никаких осложнений не возникнет, то через три дня.

— Здорово, — ворчу.

— Я тебя заберу.

У меня не складывается пазл, не сходятся входные данные с тем, что получается по итогу.

— Кир, тебе заняться нечем? — спрашиваю, не скрывая недоумения, — внезапно вся работа закончилась, и у тебя появилась тьма лишнего времени, которого тебе не жалко на фигню?

— Я никогда не трачу время на фигню. Только на важное.

Сердечко предательски сжимается. Давно ли я стала важным?

Но буквально через мгновение прилетает отрезвляющая мысль, что речь не обо мне, а о моем беременном животе. Поэтому прячу неуместную обиду поглубже, и беспечно предлагаю:

— Тебе вовсе не обязательно это делать. Вызову такси. Или Ленку попрошу – она с радостью заберет. Или…

— Я приеду.

Я сдаюсь. Знаю, что с ним бесполезно спорить, поэтому обреченно машу рукой:

— Делай, как знаешь.