Книга Скажи, что любишь, страница 76 – Маргарита Дюжева

Внутри пусто. Ленки нет, а лифт уже ползет наверх, семафоря синими цифрами на табло. Я хлопаю по кнопке вызова, но понимаю, что ждать долго, поэтому несусь по лестнице, чувствуя, как с каждой отмерянной ступенькой, в груди становится тяжелее.

Почему у Ленки ключи? Для нее в порядке вещей — вот так врываться? Или что-то случилось?

Я не успеваю заметить, как долетаю до нужного этажа. Светина подруга уже копается в замке и совсем не по-женски матерится.

— Твою мать, неужели нормально свет нельзя сделать?

Перегоревшая лампочка бессильно моргает под потолком, на в силах справиться с сумраком на лестничной площадке. Я на ходу достаю телефон, включаю фонарик и направляю его на нужную дверь.

— Ты? — у Лены изумленно вытягивается физиономия, — чего надо?

— Света где?

— Где-где, — шипит она, снова возвращаясь к замку, — в клинике!

Снова ступор. В этот раз какой-то обжигающий и одновременно тягучий.

— Что случилось?

— Рожать собралась.

— В смысле? Ей еще рано, — мозги быстро подсчитывают срок, — еще две недели.

— Нет никаких двух недель, — раздается щелчок и Ленка распахивает дверь, — Она себя отлично чувствовала, поэтому решили в кино сходить, пока еще есть возможность. Все хорошо поначалу было, а в середине сеанса у нее начал ныть живот. Мы в клинику, а у нее на середине пути воды отошли. Прямо в такси. Я ее сдала, сама сюда, за беременной сумкой.

— Почему мне не позвонили?

— А ты кто такой, чтобы тебе звонить? — холодно спрашивает она и, не разуваясь, несется в комнату, — Потом уберусь.

Через три секунды выскакивает обратно с большой, туго набитой спортивной сумкой:

— Все готово!

Это какой-то бред.

— Смолин, не тормози! — бесцеремонно выталкивает меня из квартиры, — Меня такси ждет.

— Я тебя отвезу.

Открывает рот, явно собираясь возразить, но тут же захлопывает и кивает:

— Вези.

Дальше все как в тумане. Мы мчимся до клиники так быстро, насколько это вообще возможно. Влетаем на парковку, и не успеваю я заглушить двигатель, как Ленка уже вываливается из салона, хватает баул с заднего сиденья и несется к приемной. Я следом, нагоняю на полпути, отнимаю тяжелую сумку.

— Дай сюда!

Она с трудом разжимает пальцы, будто не уверена, что мне можно доверить такую ценную ношу, одаривает меня сердитым взглядом и дальше.

В приемном отделении нас встречает пожилая медсестра.

— У нас передача. Для Светланы Игнатовой. Она поступила примерно час назад.

— Хорошо, — женщина спокойно забирает сумку, — я отнесу.

— С ней все в порядке? С ребенком все в порядке?

— Она в палате, ее готовят к экстренному кесареву. Большего я вам сказать не могу. Все подробности через ее врача.

Вашу ж мать…

— Как самочувствие? — спрашивает Ирина Михайловна, когда прихожу в себя.

По ощущениям, кажется, что по мне топталось стадо слонов. Ребра болят, живот ноет, в голове звенит. Но это все фигня.

— Как малыш? — шепчу, едва справляясь с голосом.

На какой-то миг окутывает липкий, жуткий страх. Мне еще две недели надо было ходить, ни единой предпосылки для преждевременных родов не было, а тут на тебе, налетело, как ураган.

— Не переживайте, все хорошо. Малышка родилась здоровенькая, крепкая и голосистая. Три шестьсот вет, рост сорок девять. Девять из десяти по Апгар.

Девчонка все-таки…

От радости и облегчения по щекам бегут слезы.