Книга Скажи, что любишь, страница 77 – Маргарита Дюжева

— Я хочу ее увидеть.

— Ее привезут чуть позже, пока отдыхайте. Операция прошла успешно, но у вас была высокая кровопотеря. Да и наркоз пока еще не до конца опустил. Это небезопасно.

Она права, я словно пьяная. Нет сил даже руку поднять. И вместе с тем переполняет ощущение счастья.

— Мне нужен телефон.

Она берет с тумбочки мобильник и протягивает его мне.

— Не злоупотребляйте. Вам надо отдыхать, если хотите скорее встать на ноги.

— Я только порадую кое-кого.

— Вы имеете в виду счастливого папаню? — улыбается врач, — так он в курсе.

Как в курсе? Откуда?

— Он все это время был здесь. Всю больницу на ноги поставил.

Боже…

Я прикрываю ладонью глаза.

Смолин, ни на минуту нельзя без присмотра оставить. Что-нибудь да навертит!

— Вам очень повезло с мужчиной. Заботливый.

Да уж повезло. До дрожи. Проблема только в одном. Это не мой мужчина.

Я пишу короткое сообщение Ленке

Все в порядке. Перезвоню позже, как просплюсь

Отец, наверняка, уже в курсе от Смолина, а больше сообщать некому. Поэтому откладываю телефон и тяжело опадаю на подушки.

Очень хочется увидеть кнопку, но химия в организме оказывается сильнее. Меня уносит буквально за считанные секунды. И я сплю без единого сновидения, крепким, глубоким сном.

Когда снова прихожу в себя, мне привозят в прозрачном боксе малышку. И сердце заходится от чувств, о существовании которых до этого момента я даже не подозревала. Просто сметает волной нежности и всепоглощающей любви к этому кряхтящему созданию.

Она совершенна. Розовенькая, с редкими кудряшками на макушке. Глаза еще мутные, голубоватые. Она смешно сжимает кулачок и чмокает крошечными розовыми губками.

Знакомлюсь с ней аккуратно, бережно, содрогаясь от внутреннего трепета и на меня снова накатывают слезы. Прижимаю ее к себе, реву и одновременно улыбаюсь.

Радость моя маленькая. Девочка любимая.

Медсестра помогает сделать первые шаги в грудном вскармливании, и уходит, оставляя меня наедине с сокровищем.

Я опасаюсь, что вот-вот в палату войдет Кирилл, но он не появляется. Уже позже узнаю, что он был в клинике все время, которое я провела под наркозом, и только убедившись, что со мной и ребенком все в порядке, ушел домой, не став нервировать своим присутствием новоиспеченную мать.

Вроде все правильно, его присутствие действительно нервировало бы меня, но вместе с тем, жалко, что в такой день и в такой момент его нет рядом.

— Он видел дочь?

— Да, — улыбается Ирина Михайловна, — даже держал ее на руках, правда недолго. По регламенту неположено. Сейчас то грипп бродит, то еще что похуже. Мы не можем подвергать новорожденных опасности.

— Понимаю.

Представляю Кирилла с дочерью на руках и становится так тяжело дышать, так больно. Ведь все могло быть по-другому.

К вечеру силы полностью возвращаются. Я уже могу вставать и, хотя передвигаться можно только с осторожностью, потихоньку учусь ухаживать за Ксюшей.

Ксения Кирилловна. По-моему красиво. Папане должно понравиться.

Не позволив себе лишний раз сомневаться, я пишу ему о своем решении. Он тут же перезванивает.

— Вы там как?

У него странный голос, будто ему и правда не насрать, что у нас тут происходит.

— Хорошо. Ксюха тихая, как мышонок. Спит постоянно.

— Ксюха?

— Да, — невольно улыбаюсь.

— Мне нравится. Ты сама как?