Книга Месть на десерт, страница 86 – Лина Филимонова

Пока я не увлекся…

Ладно. Хватит сопли жевать! Дожил. Боюсь написать собственной дочери.

Я нажимаю “отправить”. Вижу, что сообщение прочитано. И — тишина. Она не отвечает.

“Алиса, у тебя все в порядке?” — пишу я снова. Очень сдержанно.

Она молчит. Я начинаю набирать новое сообщение. И тут мне прилетает ее ответ:

“Я тебя ненавижу. Не пиши мне больше”.

* * *

Сегодня у меня снова коньяк. Пока нераспечатанный. Я сижу на огороде родителей, в беседке. Я теперь часто провожу здесь время вечерами. Один.

Ну, иногда юрист заглядывает. Я его чаще гоню — понял уже, что толку от него ноль, а все его советы — полное дерьмо. Просто нажиться на мне хочет.

— Что, уверенно идешь к хроническому алкоголизму? — раздается голос отца.

— Отвали, — бурчу я.

— Машину еще не пропил?

В тот раз, когда я бросил машину на проселочной дороге, и меня привез Анькин хахаль, они с матерью устроили мне выволочку. Почти как в детстве. Орали на меня оба, убеждали взяться за ум… А я просто блевал.

А на следующий день чуть не сдох — и снова приложился к бутылке. Знал, что это действенный способ прийти в себя. Никогда раньше не пробовал, а сейчас… ну да, это запой. Я осознаю. Бухаю уже несколько дней. Но не беспробудно!

Уменьшаю количество. Сегодня вот только одну взял. А выпить собираюсь один стакан. Вернее, собирался, до того, как дочь написала, что ненавидит меня.

Это так…. Это невыносимо больно! Не выдерживаю, и показываю сообщение отцу.

— Да, дела, — сочувственно вздыхает он. И продолжает: — Надеюсь, меня она не ненавидит. И будет со мной и с бабушкой общаться. И Максик тоже будет. Ну а почему нет? Мы же не виноваты, что ты их матери изменял.

И этот туда же… Режет без ножа! В груди острая боль. Очень хочется от нее избавиться. Ну, или хотя бы притупить. Средство я знаю.

Начинаю распечатывать бутылку коньяка — и останавливаюсь. Если я продолжу… что будет через неделю? Через месяц? Отец прав. Я стану хроническим алкоголиком.

Не буду сегодня пить. Не буду, и все!

* * *

“Аня, давай встретимся. Поговорим”.

“О чем?”

“О детях”.

“Пиши. Звони. Видеть тебя не хочу”.

А я хочу! Я просто невыносимо хочу увидеть свою Аню… И дома оставаться невозможно. Дома… нет теперь у меня дома.

Еду к жене. Адрес знаю. Ее нет, или она мне не открывает. Свет не горит… Сижу у подъезда. Дико хочу выпить. Я видел рядом магазин…

О. А вот и Аня. И она такая… Другая.

Вроде бы, никаких заметных перемен нет. Кроме цвета волос. Который, впрочем, уже не такой светлый. Но она вся… светлая. Как будто светится изнутри. И походка у нее другая. И эти джинсы на ней просто обалденно сидят. И топик какой-то с рубашкой… Она никогда раньше так не одевалась. И не была такой невыносимо привлекательной.

Замечает меня, притормаживает. Замирает на месте. Я поднимаюсь. Иду навстречу. И вижу… ярость. Глаза сверкают, губы сжаты, вся такая напряженная, как будто готова наброситься на меня и растерзать.

— Я же сказала, что не хочу тебя видеть! Чего ты приперся?

— Надо поговорить.

— Да хоть заговорись! Ничего не изменится. Я не хочу тебя слушать. Хватит с меня лжи. Сыта по горло!

— Ты такая… злая.

— Да, Коля. Ты невероятно догадлив. Во мне сейчас столько злости…

— Прости меня, — начинаю неуверенно.

— Мне плевать на тебя! — внезапно взрывается Аня. — И злюсь я не на тебя.