Книга Месть на десерт, страница 89 – Лина Филимонова

Ярослав

— Яр, зачем столько?

В голосе Анюты слышится удивленное возмущение.

— Я взял одну. Потом подумал… и прихватил еще две. На всякий пожарный.

— Ты меня пугаешь.

— Поставим в холодильник. А там как пойдет.

Мы идем на кухню. Толпимся у холодильника. Спотыкаемся друг о друга. Потому что я не могу от нее отлипнуть! Примагнитило, как железный гвоздь.

У Анюты влажные волосы, пахнущие шампунем. На ней халатик и смешные пушистые тапочки. Так по-домашнему… И это, почему-то, капец заводит!

Она тянется к верхней полке, доставая бокалы. А я… капаю горячей слюной на ламинат.

Анюта ловит мой голодных взгляд.

— Ножки — огонь, — не сдерживаюсь я. — Давно хотел рассмотреть их поподробнее.

Взглядом я, естественно, уже залез под халатик, который задрался, когда она доставала бокалы.

И Анюта это чувствует. Вспыхивает. Смущается. Это заводит еще сильнее….

Да меня заводит абсолютно все!

Держит ладошкой длинный высокий бокал — я завелся. Поправила локон у лица — еще один оборот. Откусила шоколадку… обхватила губами дольку апельсина… облизала пальчик… Обороты нарастают.

Дыши, Яр! Дыши. Не забывай медленно и спокойно дышать.

А то, блин, как заводной волчок! Еще немного — и пружина лопнет. И тогда…

Берегись, мой пугливый страусенок! Даже если ты засунешь голову в песок, мне пофиг. Мне сейчас как раз нужна не голова, а то, что останется снаружи.

— А чего мы без тостов пьем, как алкоголики? — спрашивает Анюта после первого бокала.

— Мы и есть алкоголики. У нас же цель напиться, а не понтоваться красивыми фразами. Но, если ты хочешь, я скажу тост.

— Я не настаиваю.

— А я хочу. Давай выпьем за твою улыбку. Когда-то она вытащила меня из депрессии.

— Ты преувеличиваешь!

— Нисколько. Помню, просыпался утром, уже уставший, без желания что-либо делать и куда-то идти. И только мысль о том, что сегодня увижу тебя, вытаскивала меня из кровати.

— Правда?

— Чистая правда.

Мы чокаемся. Анюта отпивает глоток и ставит бокал. Берет крупную виноградину, откусывает. Ягода смачно лопается и сок брызжет ей на подбородок.

— Ой!

Она хватается за салфетку. А я хватаюсь за ее руку, тормозя движение. Беру другой рукой за затылок, притягиваю к себе и — слизываю сок. С подбородка, с губ, с языка…

Это сладкое виноградное безумие. Сочные губы, пугливый юркий язычок, теплые ладошки на моих плечах… Но этого мало.

— Хочу тебя, — обжигаю горячим шепотом ее ушко.

— Яр…

С ее плеча сползает халатик. Я вижу тонкую бретельку и черное кружево. Она готовилась к моему приходу. Она…

— Ты тоже хочешь, — утвердительно произношу я.

И провожу языком по ее ключице. Анюта уже у меня на коленях.

— Я… тоже… хочу… но…

Она произносит это с таким эротичным выдохом после каждого слова, что моя пружина звенит и вибрирует от напряжения.

— Никаких “но” не существует.

— Да…

— Повтори это.

— Да…

— Вот так всегда и отвечай мне.

— Мы же собирались напиться…

Анюта пытается остановить несущийся на нее локомотив. Наивная… Все. Пружина лопнула.

— Мне не нужно шампанское. Я уже пьян и почти невменяем.

Подхватываю Анюту на руки и перемещаю в спальню. Опускаю на кровать. Она стыдливо запахивает раскрывшийся халатик.

— Боишься?

— Да…

— А вот тут я предпочел бы услышать “нет”.

— Ты такой непостоянный! — улыбается она.

— А чего ты боишься? Меня?