Книга Ромашка с шипами, страница 17 – Лина Филимонова

У этой девочки острый язык, язвительный ум и непревзойденная способность бесить людей. Блин, она же обязательно найдет неприятности на свою маленькую попку!

Берегов она не видит, дерзит всем подряд. А там алкоголь и похотливые мужики…

Я не помню, как слетел с дивана.

Очнулся уже в прихожей. В джинсах и косухе. Надел кроссовки, взял ключи от машины и, тихо матерясь, вышел из дома.

Ну почему я не могу просто выспаться?

За что мне все это?!

Давненько я не бывал в клубах.

А, впрочем, тут ничего нового. Женские тела разной степени оголенности, извивающиеся под музыку. Развязные малолетние озаботы, вихляющие тощими задницами. Вальяжные випы, развалившиеся на своих диванах и лениво скользящие взглядами по танцополу. С целью снять кого-нибудь на ночь.

Похоть и порок, как я и говорил Еве.

А вот и она.

Я, наконец, нашел ее взглядом. Она у барной стойки. Пирсингованный хорек Дэн пьет текилу, а Еву спаивает коктейлем. Насколько я понимаю, это пина-колада. Сладкое пойло для девочек, обманчиво легкое, но коварное.

Девочка выпивает несколько таких вкусняшек, где ром не чувствуется из-за кокоса, ананаса и еще какой-то адской хрени. И потом сама выпрыгивает из юбки.

Из Евиной гипотетической юбки, больше похожей на пояс, и выпрыгивать не надо.

Я пробираюсь к барной стойке.

Но, когда я там оказываюсь, козочка уже скачет на танцполе. А рядом с ней — пирсингованный козлик. Пристроился сзади, трется о ее попу… Козел!

— Кофе! — бросил я бармену, поймав его вопросительный взгляд. — Двойной эспрессо.

Может, взбодрюсь хоть немного.

Перед операцией по транспортировке козы в стойло.

Сначала я просто наблюдаю за брачными играми юных козлят. Дэн все активнее лапает мою подопечную. Она все сильнее от него отодвигается. Он не понимает намеков — видно, залился текилой по самые брови.

В конце концов Ева не выдерживает, оборачивается и залепляет ему пощечину.

Ты моя козочка! Врежь ему посильнее.

Потом она что-то зло высказывает обалдевшему Дэну… Эх, жаль я не слышу! С наслаждением бы послушал, как она оттачивает свой острый язычок на других.

Ева пробирается сквозь толпу. Озирается по сторонам. Похоже, ищет свою подружку. Той нигде нет, скорее всего, они с белобрысым заперлись в туалете и играют в кроликов.

Моя растерянная девочка не знает, куда податься. Сейчас я ей подскажу!

Когда мне удается до нее добраться, возле нее уже трутся два борзых оленя. Которые, естественно, мнят себя львам, королями саванны. Оба еле держатся на ногах и при этом тянут свои ручонки к Еве.

С каким наслаждением я бы повыдергал эти ручонки! Сорвал бы на оленях всю накопившуюся злость и усталость.

Но я держу себя в руках. Просто беру их за шкирки и стукаю лбами.

Олени пытаются борзеть. Одного я легко укладываю на пол, второй стухает сам.

Ева смотрит на меня глазами, полными восторга.

— Поехали домой, — говорю я ей.

Ева

Боже, Артур, ты просто супер! Ты самый лучший! Я тебя обожаю!

— Ты мой герой! — шепчу я.

И бросаюсь ему на шею.

Вижу его удивленные глаза.

Чувствую вкус его губ. Они сладкие. Но с горчинкой. Как благородный темный шоколад. Как терпкая вишня в коньяке. И в темном шоколаде… Люблю эти конфеты.

И Артура.

Сейчас я его безумно люблю!

Его губы размыкаются. Пробуют на вкус мои. Он целует меня! Страстно, горячо. По-взрослому.