Книга Ромашка с шипами, страница 40 – Лина Филимонова

Похоже, я мало наступал на эти грабли. Меня снова тянет к девушке, которая мне категорически не подходит.

Ее и девушкой-то назвать трудно. Она взбалмошная девчонка. Возмутительно юная и невыносимо притягательная…

Если бы я мог себе это позволить, я бы, наверное, влюбился в Еву. Плюнул бы на весь свой разумный подход и прыгнул в этот омут.

Омуты, как известно, притягивают…

Но я не могу.

Она младше меня на шестнадцать лет, а это слишком много. Она мне почти в дочери годится! Мне хорошо рядом с ней. Но я ощущаю эту огромную разницу каждую секунду.

Она дочка моего профессора. Человека, которому я многим обязан. Он попросил меня присмотреть за ней. И он явно не имел в виду, что я буду присматривать за ней в постели. Я не могу его подвести.

А теперь она еще и девушка моего племянника. Еще одна причина… Как будто мало первых двух!

Нет.

Ничего нет и не будет. Просто дружеские отношения.

Я смогу.

Но это будет не так-то просто! Если Ева будет делать так.

Она наклоняется и дует на какао, и ее по-детски пухлые губы становятся недетски сексуальными. Потом она отпивает немного, и над ее верхней губой остаются усы из белой пены.

У меня внезапно поднимается температура и начинается лихорадка.

— Что? — спрашивает Ева. — Чего ты так смотришь?

Не успев подавить опасный импульс, я протягиваю руку и вытираю пену большим пальцем. Ее губы упругие и мягкие. Я знаю, какие они на вкус. Хотя не должен этого знать…

Я не могу не думать о том, что ее губам удивительно идет вкус какао.

Отдернув руку я хватаюсь за свою кружку. Пью какао, обжигаюсь.

— Черт, — бурчу сердито.

— Зефирки! — восклицает Ева.

Вскакивает со стула и убегает к себе. По дороге слегка задев меня бедром.

Снова приступ лихорадки.

Я тяжело дышу и стараюсь унять бешеное сердцебиение. Да что за фигня со мной творится? Краснею от взглядов и трепещу от прикосновений, как прыщавый школьник…

Ева возвращается.

Вбегает в кухню с победным кличем и упаковкой зефира в руках.

Но меня не интересует зефир в упаковке. Мои глаза приклеились к восхитительным зефиринкам под ее футболкой.

Так. Это уже ни в какие ворота…

Мой диагноз ясен.

Мне не идет на пользу воздержание. Мне нужна женщина.

И надо решить эту проблему как можно скорее.

Артур

— Ты тиран и деспот, — заявляет Ева. — И беспринципный манипулятор.

— Что за предъявы? Какао не нравится?

— С какао все в порядке. А с тобой нет.

Я знаю, что нет. Но она-то точно не догадывается, что мне весь вечер приходится душить свою мужскую природу.

— И что со мной не так? — спрашиваю я.

— Ты не умеешь нормально общаться с людьми.

— Нормально — это как?

— Ну… по-человечески.

— И когда я обошелся с тобой не по-человечески?

— Вчера! Ты положил на одну чашу весов машину, а ну другую — меня. Это нормально по-твоему?

Это было бы нормально, если бы сработало. А так… Это был провал. Моего метода и всего аналитического подхода.

— Давай замнем, — говорю я.

— Тогда ответь на другой вопрос: что ты имеешь против Никиты?

— Он тебе нравится? — спрашиваю я.

— Ну… да.

— Тогда какая разница?

— Ты прав. Никакой. Я знаю, почему ты хотел отобрать у меня Никиту.

Ева вскакивает со стула и нависает надо мной.

Знает? Нет, она не знает. Она не может знать, что это был просто приступ неконтролируемой ревности, о котором я очень жалею.