Книга Тайны Васильков, или мое нескучное лето, страница 130 – Лина Филимонова

— Ладно, — согласилась я. — Пусть будет леска. А насчет тяжелых шагов я сама знаю.

— Ну? — с интересом воззрились на меня Белка и Ваня. — Кто же мог так топать?

— Утюги, — сказала я. — Большие тяжелые чугунные утюги. Если их бросать с размаху, я думаю, будет как раз такой звук.

— Но на чердаке не было никаких утюгов, — возразил Ваня.

— Вот именно. А когда я поднималась туда в первый раз — были. Я об этом потом вспомнила, когда засыпала, и снова забыла, потому что появился этот… в капюшоне. До сих пор не могу поверить, что это был Серый. Мне показалось, что он растворился в воздухе.

— Просто ты была очень испугана, — сказал Ваня.

— Так, значит, хохотал тоже он? — спросила Белка.

— Это как раз самое легкое, — отмахнулся от нее Борис. — Для такого эффекта можно использовать самый обыкновенный диктофон. Просто записать какой-нибудь жуткий смех из фильма ужасов.

— Значит, это он меня душил, — слова застревали у меня в горле.

— Он хотел только напугать тебя, — сказала Белка.

— Так же как эту Юлю?

Все замолчали, и это молчание было плотным и тяжелым, как густой туман.

— Но зачем ему понадобилось вырывать страницы из книги, обливать их клубничным вареньем и прятать в кустах? — в голосе Белки звучало неподдельно удивление.

На этот вопрос никто из нас не смог вразумительно ответить.

— Наверное, он просто слетел с катушек, — предположил Антон.

— Нет, — Борис покачал головой. — Наверняка в этом есть какой-то смысл. И потом, Серый вовсе не выглядит ненормальным.

— Драгоценные камни имеют влияние на сознание и поведение людей, это давно известно, — сказал Орлиный Глаз.

— Вы хотите сказать, что все дело в драгоценных камнях? — спросила я.

Мы наконец-то дождались Степана Пантелеевича. Он приехал в четыре часа, хотя мы очень активно ждали его с двенадцати, меряя шагами гостиную.

— В каком-то смысле это так, — кивнул он. — Юлия Панкратова увидела фотографию и узнала, что существует вторая сережка… Она сразу поняла, какие это открывает возможности. Вы слышали, что говорил Павел Юрьевич.

— Это он ее узнал?

— Да, он. У него хорошая память на лица.

— А Серый?

— Он был влюблен в нее. Мечтал, что они продадут сережку и заживут сказочной жизнью. Только когда он увидел, как ее руки сомкнулись на вашем горле, он испугался и понял, чем может обернуться вся эта история. Он рассказывал, что еле оттащил ее, так она увлеклась.

— Так, значит, это она меня душила…

— Да. У нее длинные волнистые волосы.

Точно! Я же видела фотографию.

— Я не могу поверить, что Серый… мог убить ее. Чтобы он стащил что-нибудь, что плохо лежит, я вполне могу представить, но убийство…

— Конечно, он вовсе не кровожаден. Это было непредумышленное убийство. Они вернулись домой, спорили, она кричала на него, обвиняла в неспособности к решительным действиям, призналась, что он ей нужен только, чтобы найти сережку, попыталась ударить… Он оттолкнул ее, сильнее, чем следовало, она не удержалась на ногах и упала, ударившись головой об угол стола. Смерть была мгновенной.

— А потом он испугался, решил, что его обвинят…

— Да. Спрятать тело было легче, чем все объяснить. Тем более, что ее никто в деревне не видел.

— То есть она была не задушена, а… — дошло до меня.

— А кто вам сказал, что она задушена? — спросил Степан Пантелеевич.