Книга Тайны Васильков, или мое нескучное лето, страница 133 – Лина Филимонова

Я была в смятении. Мои чувства так переплелись и перепутались, что я ничего не понимала. Неужели это правда письмо от бабушки? Неужели оно действительно пролежало столько лет в этом кувшине? Когда я его читала, у меня было ясное ощущение, что я слышу бабушкин голос и чувствую ее взгляд… Как это на нее похоже! Она ни слова не написала о себе, о своем сне и своих опасениях. А ведь она понимала, что, если я найду и прочитаю это письмо, значит, ее уже не будет в живых. Мне было ужасно грустно… Оттого, что бабушки больше нет, оттого, что меня тоже когда-нибудь не будет, оттого, что наше приключение закончилось… Закончилось? Но ведь мы еще не нашли сапфировую сережку! И, кстати, бабушка ни словом не говорит о том, что это именно сережка.

— Шестьдесят пятый день рождения, — произнесла я.

— Мы были здесь, — сказал Борис.

— Что-то я не могу вспомнить, — пожаловалась я. — Сколько мне было лет?

— Двенадцать.

Я изо всех сил наморщила лоб, но это не помогло. Я ничего не вспомнила.

— В тот день ты впервые в жизни самостоятельно испекла торт. Полдня никого не пускала на кухню, — пытался оживить мои воспоминания Борис.

— Торт? — Какое это очень смутное и нечеткое воспоминание зашевелилось в моей голове.

— Кажется, он был из опилок, — с ухмылкой продолжал Борис. — Во всяком случае, на вкус очень напоминал кусок фанеры.

— Неправда! — возмутилась я. — Торт был вкусный. Всем понравился.

— Ну что, проснулись воспоминания? А сверху были украшения из разноцветного пластилина.

— Это был марципан! — Как только у человека хватает наглости так клеветать на меня!

— Ну что, прояснилось в голове? — спросил Борис.

— Есть немного, — согласилась я. — Но если это имеет отношение к моему торту, то я ничего не понимаю.

Я беспомощно посмотрела на Ваню и на Степана Пантелеевича.

— Не сомневаюсь, что торт был вкусный, и вы съели его без остатка, — сказал Ваня.

— Спасибо за поддержку.

— Думайте дальше, — ответил на мой вопросительный взгляд Степан Пантелеевич.

— Подарки, — сказал Борис.

— По-моему, мама с папой подарили ей утюг, — сказала я.

— Электрический чайник, — поправил меня Борис.

— Утюг, — возразила я.

— Чайник.

— Утюг, — я твердо стояла на своем.

— Ты же сама говорила, что ничего не помнишь, — попытался сбить меня с толку Борис. У тебя тогда в голове были одни телепузики.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Мне было двенадцать лет, а не три!

— Ну тогда покемоны.

— Сам ты покемон! Самый настоящий! Я в то лето, между прочим, прочла «Войну и мир» и три раза перечитала «Вечера на хуторе близ Диканьки»!

— Добровольно? — спросил Борис.

— Добровольно.

— Я вам говорил, что моя сестренка слегка чокнутая? — обратился Борька к присутствующим.

— Ваша сестренка — очень образованная и начитанная барышня, — сказал Орлиный Глаз. — Мы все это прекрасно знаем.

— Да, — пробормотал Ваня.

Мне показалось, что после слов Борьки, Ваня стал смотреть на меня как-то настороженно.

— В общем, это был какой-то электроприбор, — подытожила я.

— А ты помнишь, что я подарил бабушке? — спросил Борька с плохо скрываемым ликованием в голосе.

— О! — вспомнила я. — Ты подарил кресло-качалку! Бабушке оно очень понравилось.

— А ты сказала, что теперь бабушка станет похожа на настоящую бабушку, которая была нарисована на картинке в какой-то детской книжке: с седым узлом на голове, в кресле качалке и с вязанием в руках.