Книга Тайны Васильков, или мое нескучное лето, страница 57 – Лина Филимонова

— Ваня! — прикрикнула я на него. — Если ты ничего не понимаешь в собаках, то послушай, пожалуйста, меня. Они легко откусят тебе какую-нибудь часть тела, а это может оказаться очень нужная часть…

Собаки внезапно расслабились и отошли, потеряв к нам всякий интерес. Я подняла глаза и увидела, что на крыльце стоит невысокий худощавый пожилой мужчина в очках, джинсах и светло-серой рубашке. Он был похож на профессора, проводящего время на даче, каковым, собственно и являлся. Видимо, он подал какой-то знак собакам, хотя я ничего не видела и не слышала. Хозяин дома не спеша направился к нам, поблескивая стеклами очков.

— Здравствуйте, Степан Пантелеевич, — вежливо произнес Ваня.

Я тоже поздоровалась.

— Здравствуйте, Иван, — отозвался профессор.

— Неужели вы меня помните? — изумленно воскликнул Ваня.

А я думал, что Ваня только слышал о Степане Пантелеевиче. А оказывается, они знакомы… Сплошные сюрпризы.

— Почему вы считаете, что вы можете меня помнить, а я вас — нет?

— Ну… потому что вы… это… а я… нет, — Ваня растеряно хлопал глазами.

— Это довольно точное замечание, — с легкой усмешкой заметил профессор, — хотя оно не полностью соответствует истине. — Здравствуйте, Катенька, — обратился он ко мне. — Можно я буду так вас называть?

— Да, но… — пролепетала я. — Кажется, мы с вами не знакомы…

— Это только кажется, — Степан Пантелеевич подмигнул мне левым глазом. Или мне это померещилось? — Давайте пройдем в мой кабинет.

Кабинет профессора оказался длинной комнатой с высокими потолками, широкими окнами с переплетами и деревянным полом. Из чего сделаны стены, и в какой цвет они покрашены понять было совершенно невозможно, потому что все они, от пола до потолка, были заняты полками с книгами. Похоже, кабинет тянулся во всю длину небольшого дома. Окна затеняли густо разросшиеся кусты сирени и жасмина, поэтому здесь царил полумрак. Дверь располагалась посередине и делила кабинет на две части — прошлое и будущее. Где здесь обитало настоящее, сказать затруднительно.

В левой части кабинета стоял письменный стол темного дерева, огромный и невероятно захламленный. На нем вперемежку лежали книги, старые тетради, отдельные листы и клочки бумаги, а также потрепанная шляпа и надкусанное с одной стороны яблоко. Еще на нем разместилась пара чугунных статуэток, изображающих человеческие фигуры в неестественных позах и глиняная пивная кружка, набитая ручками и остро заточенными простыми карандашами. Возле стола стояло глубокое кожаное кресло, старое и потертое, но выглядевшее очень уютным. В таком кресле приятно сидеть, поджав под себя ноги и расположив на коленях интересную книгу.

Справа от входа, у окна, стоял компьютерный стол, совершенно обычный, с обычным компьютером, правда, насколько я могу судить, довольно новой модели, и обычным офисным креслом. На нем ничего не лежало и не стояло, кроме одинокой мышки на зеленом коврике.

Посередине комнаты, между окнами, напротив двери разместился темно-коричневый кожаный диван, видимо, из одного комплекта с «левым» креслом. Из чего можно сделать вывод, что условное прошлое занимает больше, чем половину комнаты.

Степан Пантелеевич неслышно проскользнул в комнату вслед за нами. Он жестом указал нам на диван, а сам разместился в кресле, придвинув его ближе к дивану.