Книга Хруст чужих денег, страница 29 – Елена Рувинская

Ее невеселые мысли оборвал голос Красавчика.

— Черт, куда это он свернул? Дебил, что ли? Не понимает, что у нас какая-то «копейка» задрипанная? Я же на этих кочках мост оставлю. Придурок!

Оксана решила немного осадить Красавчика и вкрадчиво сказала.

— Ты бы поостерегся, родной, при мне о шефе гадости говорить.

Красавчик недоуменно взглянул на нее и недобро оскалился.

— Ты что же это, шалава, угрожать мне вздумала?!

— А ты не забывай, что я с шефом постель делю. Язык-то прикуси!

Оксану несло и она сама это понимала, но так хотелось, чтобы с ней хоть в чем-то считались.

— А могилу с бабой того Егора Ларина разделить не хочешь? — злобно спросил Красавчик. — Ты меня лучше не зли, это я прокалываюсь иногда, когда на заказ работаю, но если для души кого замочить решу, то прокола не будет.

Оксана отвела глаза и обругала себя последними словами. Что взъелась? Не иначе, как жить надоело.

Машина шефа, тем временем, переваливаясь на кочках проселочной дороги, въехала на единственную улицу маленькой деревеньки и остановилась возле небольшого, потемневшего от непогоды и времени, деревянного дома. Шеф, не выходя из машины, махнул рукой, чтобы Оксана открыла перекошенные дощатые ворота.

Девушка неохотно вышла, распахнула обе створки и, дождавшись, когда машины, одна за другой, въедут во двор, снова закрыла ворота. Шеф вышел из своей красавицы иномарки и кивком головы позвал их за собой. Оксана знала, когда дела принимали серьезный оборот, ее любовник становился немногословен.

В избе было прохладно. На дворе хоть и стоял конец мая, но подтопить бы не мешало. Видно, что тут давно никто не жил. Зачем они сюда приехали? Оксана непроизвольно поежилась и подумала, а вдруг в этот раз все будет по другому и вместо того, чтобы события становились все более ужасными, шеф жену Егора убивать передумает? С одной стороны это хорошо, а вот с другой…

Оксана не успела закончить насквозь эгоистичную мысль, потому что шеф подошел к занавеске, отгораживающей какой-то закуток и отдернул ее. Сердце Оксаны замерло — на старой продавленной кровати лежал Егор. Руки и ноги его были связаны, рот залеплен пластырем, а сам он был без сознания.

Мне снились родители. Они стояли обнявшись в ореоле яркого белого света и с тревогой смотрели на меня. Я помахала им рукой и хотела крикнуть, что у меня все хорошо, но губы шевелились впустую и я не смогла издать ни одного звука.

Проснувшись, я долго таращилась на стену, пытаясь вспомнить, у кого из наших знакомых в квартире такие дорогие и красивые обои. Повернув голову, я увидела всю гостиную и тут же вспомнила, где нахожусь. Я села и потрогала руками пластырь на голове. Поднялась и подошла к большому настенному зеркалу. Ну и морда у тебя, Шарапов!

Я вспомнила, что Рита подарила мне вязаную шапочку и поискала ее глазами. Вот она, завалилась за диванную подушку. Я надела шапочку, села на диван и задумалась.

Почему во сне мои родители так тревожно смотрели на меня и почему мне не удалось их успокоить? Мое сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Не то чтобы я безоговорочно верила снам, но как-то так всегда получалось, что после неприятных снов действительно случалось что-нибудь плохое. Но куда уж хуже? Два раза покушались на мою жизнь, разбили голову, преследуют. Опять же, где Егор? Ну почему именно сейчас ему пришло в голову развлекаться? Неужели ему сердце не подсказывает, что мне плохо, что я скучаю по нему?