Книга Солнечная ярость, страница 76 – Алёна Дым

Дальше было без происшествий. Уже переодетый Демон весь вечер окучивал Нику и даже умудрился станцевать с ней медляк пару раз. Ближе к ночи все разъехались по домам, чтобы завтра собраться вновь на второй день. Конечно, компания будет уже не такая. Приглашены только самые близкие друзья и знакомые.

Всю ночь и все утро Яровой не выпускал меня из постели, поэтому мы опоздали на полтора часа. Естественно, когда мы приехали, все уже были в сборе.

Не помню, когда последний раз так отдыхала. Вино, шашлыки, песни под гитару… Это было волшебно.

— Ой, девочки, а давайте чаю? А то организм уже устал от деликатесов. — предложила Олеся.

У нее вообще, был довольно странный рацион. Она весь день трескала яблоки вприкуску с шашлыком. Хотя у беременных свои причуды, мне не понять.

— Давайте. — ответила Разумовская. — Алина, поможешь мне?

— Да, конечно.

Мы вошли на кухню и Оксана тихо заговорила.

— Ты знаешь, я давно не видела брата таким счастливым. Я рада, что ты появилась в его жизни. — сказала она и взяла в руки чашки, которые через минуту полетели на пол из ослабевших рук, после того, как из гостиной начали доноситься звуки гитары и голос Ярового.

— Белый снег, серый лед

На растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней —

Город в дорожной петле.

А над городом плывут облака,

Закрывая небесный свет.

А над городом — желтый дым,

Городу две тысячи лет,

Прожитых под светом

Звёзды по имени Солнце… *

— Это Костя… — забегали округлившиеся глаза Разумовской. — Он поёт…

— Да. — ответила я, и из глаз Оксаны покатились крупные слёзы. — Ты чего?

Она села на стул и громко всхлипнула.

— Когда умерла Катя, брат разбил свою гитару. И, насколько мне известно, он больше не играл… и не пел… никогда.

После этих слов меня тоже прорвало, но мы быстро успокоились. Всё-таки свадьба. Нужно вернуться к гостям.

Быстро приведя себя в порядок, мы вернулись в гостиную. Оксана поставила на стол поднос с чаем, а я так и застыла, глядя на поющего Костю, и, наслаждаясь чарующим голосом.

— … И мы знаем, что так было всегда,

Что судьбою больше любим,

Кто живет по законам другим

И кому умирать молодым.

Он не помнит слово «Да» и слово «Нет»,

Он не помнит ни чинов, ни имен.

И способен дотянуться до звезд,

Не считая, что это сон,

И упасть, опаленным Звездой

По имени Солнце.

Яровой пел и улыбался. Это не был жестокий монстр с пистолетом в руках. Это не был суровый начальник, тиранящий подчиненных. Это был простой жизнерадостный человек, обычный мужчина. Мой любимый мужчина.

Разумовская подошла к Косте сзади и обняла его за шею.

— Я рада, что ты вернулся, брат! — тихо сказала она.

— Че, малАя, перепила? — улыбнулся он ей.

— Да ну тебя! — ответила она весело и дала брату легкий подзатыльник. — Будешь уходить, проверь ботинки! На всякий случай.

— Язва. — ответил Костя.

Прошла почти неделя. Мы с Оксанкой сидели в ее кабинете заваленные бумагами. Нужно было в ускоренном темпе закончить работу, потому что Разумовская и Минаев должны улететь на пару недель в Италию, в свадебное путешествие. Глаза слипались от полумрака. Сейчас темнеет рано. Не за горами Новый Год.

Ближе к шести вечера в кабинет вошли Яровой и Титов.

— Это что за новости? — сурово оглядела их Оксана.

— Хватит эксплуатировать мою женщину, сестрёнка! — уселся рядом со мной Костя.