Книга Неверный. Месть подам горячей, страница 44 – Виктория Королёва

Дверь в допросную открылась и вошел следователь. Высокий, седой мужчина в потертом костюме, с пухлой черной папкой в руках. За ним – Стас. Детектив встал в стороне, словно его происходящее вообще не волновало.

Сташевский усмехнулся, окинул мужчин насмешливым взглядом. Кивнул на зеркало.

— А там кто? – смачно харкнул и плюнул на пол, - кто, мать вашу, меня заказал? Какая сука осмелилась? Да ты хоть знаешь, кто я, блядь, такой? – Сташевский говорил не со следователем и Стасом, он смотрел на зеркало, словно видел нас с Николаем.

Следователь открыл папку и начал допрос. Стандартные вопросы по установлению личности Сташевский проигнорировал, как и обвинения во взятках, злоупотреблении служебным положением и прочем.

— Вам знаком Иван Миронович Вербицкий? – спросил следователь.

Ему впервые за время допроса удалось привлечь внимание Сташевского. Генерал повернулся к следователю. Спокойствие с него, как ветром сдуло.

— Нет, - он снова повернулся к зеркалу, - а если хочешь остаться в живых, и чтобы твои близкие были целы, то отпустишь меня немедленно и забудешь о том, на кого поднял лапу.

От его взгляда у меня мороз пробежал по коже. Я вдруг вспомнила слова Николая, что не знаю на что способен Иван. Может быть, он говорил вовсе не о моем «убийстве»? Может быть, за его словами стояло что-то еще?

Глава 23

— Я не буду повторять вопрос дважды, - следователь устало потер высокий бледный лоб. На него клоунада Сташевского не произвела впечатления, как и на Стаса с Сабуровым.

Казалось, что только я напряжена, как натянутая тетива. Николай чувствовал это и легко поглаживал меня по плечу, успокаивая. Обманчиво принимая волнение за страх, но я была не против его близости. Напротив, хотела прижаться к нему сильнее. Обнять сама, останавливало только недоверие, зародившееся в душе с нашего первого свидания.

— Да мне по хуй, что ты будешь делать. Ты покойник. Вы все, блядь, покойники, - Сташевский показал пальцем на следователя, затем на Стаса, а по потом на зеркало.

— Да нет, сука, это ты покойник, только пока не знаешь об этом, - на губах следователя появилась жесткая усмешка, больше напоминающая оскал, - Ахмад уже разослал своим приказ кончить шакала, заложившего его людей.

Полицейский достал из внутреннего кармана пиджака телефон, открыл на нем что-то и показал Сташевскому. Перемена в генерале была настолько разительной, что я чуть подалась к зеркалу. Удостовериться, что мне не показалось.

Сташевский больше не ухмылялся и не сыпал угрозами. Он жадно впился взглядом в экран мобильного. Бросил быстрый взгляд в зеркало. Нервно облизнул дрогнувшие губы. Весь разом как-то съежился. Стал меньше, словно хотел слиться с воздухом. Испариться. По лицу пошли красные пятна, а руки затряслись.

— Это еще одна причина, по которой я вмешался, - тихо пояснил Николай, - простое задержание не дало бы результата, пусть и поймали бы вы его на горячем. Нам нужен был рычаг давления. Ахмад – глава кавказской группировки и больше всего в жизни он ненавидит предателей и торговцев живым товаром. После задержания его людей сегодня в клубе, ему стуканули, что это сделал Сташевский. Теперь у него нет выбора, только сотрудничать с нами или его не просто убьют. Ахмад, скажем так, любит растягивать удовольствие.