Книга Палитра души, страница 10 – Яна Гусева

— Я читал, мне всё нравится, — развёл руками Давид.

— Просто ты мой друг.

— Ты, правда, круто пишешь. Когда ты уже поверишь в себя?

Девушка пожала плечами. К сожалению, она и сама не знала ответ на этот вопрос. Умом она понимала, что друг прав, ведь он очень много читал и неплохо разбирался в литературе. Её тексты всегда приводили парня в настоящий восторг, и если бы там были недочёты, он бы указал на них.

Давид прополоскал кисть в стаканчике с водой и с серьёзным выражением лица произнёс:

— Не бросай это, даже когда устроишься куда-то после школы, всё равно не бросай, пиши хотя бы для себя.

Ульяна задумчиво поджала губы и посмотрела куда-то вдаль, на сужающуюся аллею.

— Мне бы твою смелость и упорство. Я бы, возможно, стала писателем или редактором. Не знаю. А пока придётся пойти официантом. Хорошо, хоть Сонька там будет.

Парень отложил краски и кисти и подошёл к Ульяне. Сел рядом и взял за руку.

— Останься я здесь, всё было бы иначе.

Ульяна смахнула непрошенную слезу и отвернулась. Между ними образовалась молчание. Она прекрасно знала, что имел в виду друг. Давид часто говорил о возможности быть рядом. Вместе. Но оба не хотели ранить друг друга ещё сильнее, ведь впереди их ждала разлука, а в отношения на расстоянии как-то не верилось.

— А помнишь, как я приходила к тебе в художку? — почти шёпотом произнесла девушка, нарушив гнетущую тишину.

— Помню, — протянул парень и изобразил её. — Дава, Дава, когда ты уже нарисуешься?

Они рассмеялись.

— Вахтёрша уже знала тебя и пускала.

— Я скучала по тебе.

— И приводила близнецов, чтобы я не забывал, что такое скука, — вспоминал парень, закинув ногу на ногу. — Хорошо, что Оксана Анатольевна разрешала вам присутствовать.

— Ей нужны были натурщики.

— Из Тимки классный натурщик, но Димку мы уволили быстро.

— Он слишком нетерпеливый, — усмехнулась Калинина, поправляя слегка задравшееся от ветра платье, и мельком взглянула на часы. — Рисуй давай, а то скоро вести этих спиногрызов.

— Любимых братьев, — поправил Улю Исаев, отчего девушка закатила глаза. Близнецов она, конечно, любила, но хлопот они доставляли выше крыши, причём не только ей и бабушке, но и всем вокруг.

Через некоторое время Давид закончил работу и показал Ульяне. Девушка ахнула. С каждым разом его картины становились всё лучше и лучше. Тончайшая проработка каждой детали, живописные цвета, грамотно переданные свет и тень говорили о мастерстве юного художника. Но больше всего восхищал тот факт, что Ульяна словно смотрелась в зеркало. Поразительная схожесть! Её лицо излучало нежность, а мягкий свет создавал ощущение лёгкости и воздушности. Глаза получились очень выразительными, два голубых океана, наполненных любовью и мечтами.

— Как же похоже! Давид, у меня просто нет слов!

— Твоя красота помогает мне творить.

Калинина подошла к Давиду и обняла. Как же ей хотелось быть рядом с ним всегда. Его слова касались её души, наполняя теплом и покоем.

— Эта картина должна быть на выставке.

— Однозначно, — согласился друг, — как и другие твои портреты.

Ульяна смущённо опустила ресницы.

Они собрали рабочее место Давида, аккуратно упаковали уже почти подсохшую картину и понесли вещи домой. После этого зашли к Ульяне за мальчишками и пошли к зубному.

Майское солнышко ласкало тёплыми лучиками открытые участки кожи и вызывало улыбку на губах. Дима катался на скейте, а Тимофей слушал какую-то лекцию в наушниках. Ульяна и Давид молчали. Было хорошо и без слов.