Книга Палитра души, страница 21 – Яна Гусева

— Давид.

— Будем знакомы, — протянул руку парень с огненными волосами, такие, наверное, только в кино бывают, но Давиду довелось увидеть их вживую. Исаев пожал руку и отвернулся. Не до знакомств ему было. Бросив взгляд на перрон, он пытался найти её. А вдруг придёт, хоть одним глазком бы увидеть её, но нет, только чужие. Все они чужие. И среди них нет его Ульки.

— У тебя телефон звонит, — потрепал его по плечу Фёдор.

Исаев нахмурил брови и уставился на мобильник, лежащий на столике. Беззвучный режим всегда подводил его. Схватив телефон, парень лениво нажал на экран и поднёс трубку к уху.

— Да.

— Исаев Давид?

— Я.

— Это Карачков Леонид Викторович вас беспокоит. Я по поводу конкурса в академию.

Парень напрягся и едва вымолвил:

— Здравствуйте.

— Дело в том, что я наслышан о вашем успехе с выставкой. Честно говоря, был поражён такому подходу. Заинтересовался, начал узнавать подробности, и мне сообщили, что вы с вашими коллегами добавили другие картины, так сказать, спасли ситуацию. Находчиво!

Мужчина рассмеялся, а затем продолжил:

— Я давно слежу за вашим творчеством, ждал ваши работы на каждой выставке. Особенно полюбилась мне девушка с каштановыми волосами.

— Ульяна…

— Да, картины с ней так и называются. Это ваша муза?

— Любовь.

— Любовь — это хорошо, это вдохновляет на большие успехи и великие поступки.

Мужчина замолчал, но лишь на секунду.

— В общем, Давид, я тут подумал и решил предложить вам обучение в моей академии.

Давид сглотнул. Он с первой секунды понял, с кем говорит, ведь так давно мечтал попасть в академию «Симфония» к выдающемуся художнику.

— К тому же, наша победительница, Светочка Абрамова, отказалась от обучения.

— Как? — только и вымолвил Давид.

— История долгая. Может быть, встретимся сегодня в академии часиков в шесть?

Давид растерянно огляделся по сторонам.

— В шесть?

— Вам неудобно?

— Нет, нет, подходящее время!

— Тогда жду вас. Желательно с документами и портфолио. Буду рад видеть вас в наших кругах!

— Спасибо.

Сердце бешено застучало, ладони вспотели. Он бросил взгляд на электронные часы. Четырнадцать пятьдесят пять. Пять минут до отправления.

— Мне надо бежать! — крикнул он соседу.

— Ага, удачи! — ответил тот и улыбнулся. Солнышко осветило его огненные волосы, отчего Давид усмехнулся и махнул на прощание.

— А сумка?! — послышалось за спиной.

Исаев схватил сумку и пулей выскочил из вагона, растолкав всех вокруг и чуть не налетев на водонагреватель. Всё внутри пело и танцевало. Остаётся! Он остаётся!

Давид вызвал такси и поехал на такой родной сердцу адрес. Перрон и вокзал скрылись за поворотом. Машина мчалась по улицам Ручейска, а Давид любовался каждым деревцем, каждым зданием и каждой вывеской. Он остаётся дома, в родном сердцу городе, рядом с ней, в любимой академии, и плевать на всё остальное!

Когда мотор стих, Давид выскочил из салона и позвонил в домофон. Послышался удивлённый голос Димки, а потом дверь открылась.

Давид бежал, перепрыгивая ступеньки, и лестница казалась ему самой длинной на планете. Когда он поднялся на нужный этаж, то увидел её в салатовых шортиках и белой маечке. Она стояла на лестничной площадке в одних серых тапочках и непонимающе смотрела на него. В глазах застыли слёзы.

— Ульчик, Ульчик! Я остаюсь! Остаюсь! — закричал Давид и крепко прижал к себе Калинину.