Онлайн книга «Горелое озеро»
|
— Не надо. Это унизит его. Он не заслужил. — Ты слишком много думаешь за других людей. У человека всего одна жизнь, Алин. Каждый должен быть счастливым, если может. И ты, и я, и он. Кстати, я уверен, что он тоже вполне успешно устроит свою жизнь. Алина молчала. Она, безусловно, желала Эдуарду счастья, но ей было неприятно думать о новой счастливой жизни мужа, которого они с Максимом почему-то никогда не называли по имени. И главное – она не была уверена, что ее собственная жизнь не разрушится и ей удастся прожить с Максимом долго и счастливо. Гарантий не было. Зато были полное непонимание со стороны Марины, неизвестность, как поведет себя Сережа. И еще страх перед разговором с мужем. — Почему ты молчишь? Он тебе дорог? Алина ответила не сразу: — Не то чтобы дорог… Мне сложно объяснить… Он ведь отец моих детей, понимаешь? Его ведь нельзя просто вычеркнуть из жизни… Максим ничего не ответил. За окном спускались золотисто-бордовые сумерки. Плотные темно-зеленые листья тополя беззвучно терлись о балконные стекла. Город остывал от летнего зноя. На площадке перед домом слышались звонкие голоса детей, глухой стук мяча и резкий скрип каруселей. — Максим, – Алина подняла голову и вопросительно посмотрела на Орловского, – а ты помнишь, сколько мне лет? — Конечно. А почему ты спрашиваешь? — Я ведь, скорее всего, уже не смогу родить… — В смысле – не сможешь? Сейчас и в пятьдесят рожают. Или ты чувствуешь, что нездорова? И с чего ты взяла, что я хочу еще одного ребенка? У меня уже есть почти взрослый сын. И мне, кстати, с ним намного интереснее сейчас, чем десять лет назад. — Нет, со мной все в порядке. Но я тут недавно подумала: вдруг мы захотим общего ребенка? — Ну, когда захотим, тогда и будем это обсуждать. Я ведь много раз тебе говорил, что нужно жить настоящим, – пожал плечами Максим. — Но ведь риски с каждым годом все больше… — Так сейчас не пятнадцатый век все-таки. Есть скрининги, УЗИ, куча исследований. — Ну да… А если ребенок будет нездоровым? — А зачем нездоровому ребенку жить и мучиться? Алин, я тебя очень прошу, давай прекратим бесконечные размышления на тему того, что будет и что могло бы быть. Мы не знаем будущего. Но мы сами можем его создавать. И пока мы топчемся на месте, не время обсуждать такие глобальные вопросы. Решение за тобой. Я уже говорил, что готов принять тебя с сыном в любую минуту. — Макс, – Алина запнулась и неуверенно продолжила, – а почему ты развелся? — Слушай, ну почему люди разводятся? Редко бывает, что причина одна и она какая-то конкретная. Наверное, я понял, что буксую, что не развиваюсь и трачу себя на мелкие конфликты и бесконечное выяснение отношений. Я давно понял, что если люди ничего не меняют, а только швыряются друг в друга претензиями и обвинениями, то гораздо честнее и правильнее все это закончить. И чем раньше, тем лучше. — А почему ты не пытался что-то поменять? Максим отвернулся и потянулся за пачкой сигарет, лежащей на тумбочке. — Ну конечно, я пытался. И она, наверное, пыталась, но, значит, у кого-то не было достаточно мотивации. Сейчас об этом бесполезно говорить. Прошлое, как говорится, в прошлом. Алина вернулась домой около одиннадцати вечера. Она сразу стала заниматься Сережкой: искупала его, одела в легкую пижаму, прилегла с ним в детской и читала сказку, пока ребенок не уснул. Потом она выключила ночник, села у раскрытого окна и попыталась прислушаться к своим чувствам. Больше всего ей хотелось, чтобы кто-то все решил за нее. Если бы только можно было просто закрыть глаза и открыть их через полгода, когда все уже как-нибудь наладится… |