Книга Горелое озеро, страница 67 – Евгения Андреевна Федотова

— Пап, – девочка исподлобья посмотрела на отца, – а ты сам к маме пойдешь?

— Могу зайти, если мама захочет, когда у нее сил побольше будет, – ответил Эдуард, продолжая пристально смотреть на дорогу.

— А ты знаешь, – осторожно продолжила Марина, – ты только не обижайся, пап… Я ведь с этим Максимом общалась иногда, пока мама была без сознания.

— Ну ты, наверное, по делу общалась. Он же врач. Нечего извиняться. – Эдуард чуть заметно пожал плечами.

— Я не про это, пап. Просто понимаешь, я сегодня маму спросила, хочет ли она видеть Максима, надо ли мне ему звонить. А она только головой покачала. Это значит, что не хочет.

Отец резко затормозил и с силой ударил руками по рулю. Машина вильнула по дорожной полосе, но быстро выровняла ход.

— Марина! – почти закричал он. – Остановись!!! Неужели тебе мало того, что произошло? Успокойся ты наконец! И запомни: неважно, будет ли у мамы Максим, Петр, еще кто-то, ничего уже никогда не получится вернуть назад! Понимаешь ты или нет? Никогда! Это так же очевидно, как то, что после лета – осень, а после дня – ночь! Запомни это в конце концов!

Марина втянула голову в плечи и до дома не произнесла ни слова.

Палата была одноместной. Но стараниями Марины и Галины Сергеевны больше напоминала комнатку провинциальной хозяйки. Спутница дядя Вити с жаром бросилась проявлять свои профессиональные знания больничной жизни. Она попросила Марину замерить тумбочки и подоконник и за ночь сделала для них клеенчатые накидки с розами и сшила подушечки на гостевые стулья. Галина Сергеевна порывалась еще обновить занавески, но Алина решительно заявила дочери, что не собирается проводить в больнице всю жизнь, а кроме того, она совершенно не одобряла мещанские вкусы новой родственницы, которую еще ни разу в жизни не видела.

Для комфортного пребывания Алине вполне хватало домашнего постельного белья, питьевой воды и смартфона с зарядкой. Навещать себя она разрешила только одной Марине. Алина не хотела, чтобы все остальные видели ее слабой и немощной. За прошедший месяц она только-только начала вставать с кровати. Два раза, превозмогая дикие боли в спине и сильное головокружение, Алина сумела дойти до туалета, который находился в ее палате.

С Максимом Алина переписывалась достаточно сухо. Только отвечала на его сообщения и никогда не начинала общение первой. Родителей, которые собирались прилететь к ней из Владивостока перед Новым годом, она старалась не беспокоить, уверяя, что очень быстро идет на поправку. С Эдуардом она общалась только по домашним делам и вопросам, касающимся детей.

Утром тридцатого декабря она задремала после завтрака и проснулась только около полудня. На экране светилось непрочитанное сообщение от Максима. «К часу дня буду у тебя. Нам обязательно нужно поговорить». Алина хотела сразу же ответить, что она не готова ни к какому разговору, но поняла, что уже поздно, Максим, вероятно, был недалеко от города. Тогда она стала судорожно потрошить косметичку. Та была полупустой, но, главное, в ней был сухой шампунь. Алина кое-как привела себя в порядок, с трудом переоделась в новую пижаму и нажала на кнопку вызова медсестры.

— Простите, пожалуйста, я забыла вас предупредить, мне нужно заказать пропуск для одного посетителя. Он скоро приедет. Орловский Максим Павлович тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения. Помогите мне, пожалуйста.