Книга Горелое озеро, страница 86 – Евгения Андреевна Федотова

Он повернулся вполоборота, коснувшись подбородком ее руки, и прошептал:

— Не плачь.

Квартира была огромная. Целых три комнаты. Светлая, солнечная, с лоджией, но главное, конечно, с кладовкой, с ее волшебным запахом шерстяных вещей и засушенной липы.

Под драповыми пальто с меховыми воротниками был целый мир. Кровать из подушек, самодельные картины и тайники с кладами. Вещи в тусклом свете становились важными и таинственными, почти живыми. Берешь, бывало, ириски «Кис-кис» или «Золотой ключик», задергиваешь занавеску и попадаешь в маленькое, спрятанное от всех царство. А еще тайком можно протащить чай и бутерброд с маслом и вареньем. И уж верх блаженства – спрятаться с тающим между двумя мягкими вафлями пломбиром на большом блюдце с золотой каемкой.

Как странно, что взрослым этот мир был совсем неинтересен. Топали за занавеской, ходили туда-сюда, разговаривали на скучные темы, обсуждали все время кого-то и не понимали, что рядом такое волшебное место. Хотя нет, иногда их тоже было любопытно послушать. Они же не всегда помнили, что ты сидишь рядом, ну и рассказывали всякие истории про соседей, родственников или даже про тебя.

Кладовка была рядом с кухней. Кухня, кстати, тоже была удивительным местом. Бабушка проводила там много времени. И даже когда покидала ее, то чаще всего придавала ей уют. Главной ее гордостью были анютины глазки, вышитые гладью на белой накрахмаленной скатерти и чехлах для стульев. Настя больше нигде не видела таких чехлов. Стулья в них казались роскошными тронами. Но не дай бог коснешься их жирными руками или прольешь компот!

А какой величественный пузатый буфет с кипенно-белыми шторками стоял в кухне! Были в нем пахучие приправы, и баночки вишневого варенья с косточкой, и мятные пряники, и даже конфеты грильяж в хрустальной вазочке. Жалко только, что нельзя было его открывать без разрешения.

На буфете обычно лежала газета с телепрограммой. Мультики и передачи про зверей обведены ручкой. Смотреть черно-белый телевизор можно только полчаса в день. И столько же играть в волка, который ловит яйца. Но это не обидно – на улице всегда полно дел. Настя обычно приезжала к бабушке на летние каникулы. Иногда на Новый год. И тогда запах готовящегося летом варенья сменялся на свежий аромат мироточащей хвои. Девочку ждали праздничные хлопоты, подарки и лыжи – скучать было некогда.

Однажды волшебство кладовки рассеялось. И самым важным местом стала собственная маленькая комната, в которую раньше Настю было не загнать. Плотно закрыв за собой дверь, девочка что-то писала в дневнике торопливым почерком, а если в коридоре слышались чьи-то шаги – быстро прятала тетрадь под матрас. Под ним же лежали письма семиклассника Дениса, в которых он рассказывал, какая Настя крутая и клевая. В одном из писем даже был пучок засушенных васильков.

Когда Настя ходила с бабушкой на рынок или гуляла с подружками и случайно встречала Дениса, сердце начинало бешено колотиться. В животе становилось и жарко и холодно одновременно, а уголки губ невольно дергались. Однажды Денис схватил Настю за руку, и по всему телу прошел электрический разряд.

А потом Настя окончила школу. И приехала в маленький городок на каникулы уже со своим московским молодым человеком. Бабушка стелила внучке кровать в своей комнате и старалась надолго не уходить из дома даже днем. Но на речке было полно безлюдных мест под раскидистыми ивами, да и подружек у Насти было много, чьи родители проводили дневное время на работе.