Книга Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры, страница 92 – Наталия Доманчук

— Ань, что происходит?

Она подняла на меня глаза и, потрепав меня, как собаку, по щеке, сказала:

— Ух ты моя толстушечка!

Я была в гневе.

— Вот свинья! — кричала я. — Я шесть часов сидела в ресторане, а ты вместо того, чтобы позвонить мне и рассказать о своем фиаско, напилась до безобразия.

— Фиаско? — Анька смотрела на меня мутным взглядом. — Красивое слово. Где взяла?

Я поняла, что сейчас вряд ли чего-то добьюсь от нее, силой подняла и потащила в спальню.

По дороге она мне на ухо шептала: «Ах, а какой мог быть секс».

Бросив ее на кровать и накрыв одеялом, я пошла к себе и моментально уснула.

Утром я проснулась от телефонного звонка. На часах было семь. К телефону подошла Анька.

— Хелоу, — сказала она и после длинной паузы добавила: — Ай нот андерстенд инглиш, сори.

Скорей всего ее речи не вняли, и через несколько секунд она вновь повторила свою фразу и грубо бросила трубку.

Увидев меня в дверном проеме, она сказала:

— Уроды какие-то. Я же им на их языке говорю, что не бум-бум в английском, а они тараторят без остановки.

— Точно уроды, — констатировала я, — звонят в семь утра, когда за плечами такая трудная ночь…

— Ну прости, прости. Он уехал сразу. Мне было стыдно звонить тебе. Я решила подождать хоть немного и выпить с горя…

— Но горя оказалось столько, что ты нахрюкалась так, что вообще забыла мне позвонить, да?

— Прости. Что мне сделать, чтоб ты меня простила?

Я вздохнула. Ну что тут скажешь. Я махнула рукой, мол, ладно, забудь, Анька меня расцеловала и поплелась на кухню. Я пошла за ней. Включив чайник, я подошла к окну.

Анька открыла холодильник.

— Так, ну-ка прислушаемся… — сказала она, непонятно к кому обращаясь. — Что ты хочешь на завтрак, маленький мой?

Я удивилась, но постаралась не подавать виду.

А Анька тем временем продолжала:

— Бутербродик? С чем? С копченым мяском? Ах ты мой сладенький!

И тут вдруг до мня дошло, с кем она говорит.

— Ань, — спросила я у нее, — ты беременна?

Она посмотрела на меня, как на полную идиотку, и сказала:

— От кого? От плюшевого шарпея, с которым я сплю?

— А с кем ты разговаривала тогда? — поинтересовалась я.

— С желудком. Ты никогда не разговариваешь со своими внутренними органами? — удивилась она.

— Нет, — промямлила я.

— Странно. Это очень мило. Попробуй. — Отрезав себе кусок пастромы, она направилась в спальню. — Я еще полежу. У нас целый час в запасе есть.

_____

Я пошла к себе в комнату и попробовала устроить пресс-конференцию со своими внутренними органами.

Первым отозвался Мозг. Как только я спросила, как дела, он заявил:

— Я от тебя ухожу!

— Здрасте, пожалуйста. Только прислушалась к тебе, можно сказать, впервые за все годы твоего существования, как ты мне такое заявляешь. Могу я хоть поинтересоваться: куда ты пойдешь?

Мозг начал усиленно думать, потом изрек:

— Я… пойду… пойду к твоей подруге.

— Какой? К какой подруге?

Мозг опять усиленно попытался напрячься:

— Я уйду к Ане.

— Так тебя там и приняли! У нее свой имеется и намного больше, чем ты…

— Ничего! Меня не бывает много! Мне все рады!

— Ну давай, давай, иди. У нее сейчас голова забита всякими английскими глаголами, Альбертиками…

— Кто такие Альбертики?

— Сходи, проведай ее, узнаешь.

— А я могу уйти к Линде.

— О! Тоже мне нашел пустую голову. Хоть она и сволочь, но она умная сволочь. И так тебя напряжет! В первую секунду…