Книга Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры, страница 96 – Наталия Доманчук

А еще через пять минут я находилась в зале аэробики. Рядом со мной стояло около десяти высоких стройных женщин-девушек, которые вообще непонятно что здесь делали. Мое воображение сразу подсказало мне, что каких-нибудь два-три месяца назад они наверняка выглядели, как я, а то и еще хуже, и вот, благодаря спорту, так преобразились. Мне было немного неловко, что я рядом с ними кажусь настоящей толстушкой, но я быстро успокоила себя тем, что через месяц буду такой же стройной, как они.

Когда на часах было ровно четыре часа, в зал вошел сказочной красоты молодой человек, который оказался инструктором по аэробике. Он поприветствовал моих привлекательных соседок и загадочно посмотрел на меня.

На несколько секунд мое дыхание остановилось, но потом сердечко опять застучало и, как в моем любимом романе, тихо молвило мне: «Вот он». Мне даже захотелось подбежать к окошку, подышать на него и написать заветный вензель «О» да «Е», как меня вдруг осенило, что я вот уж несколько секунд без ума от человека и даже не знаю его имени.

Разочарование, как и сама любовь, пришло очень быстро. Как только красавец включил музыку и начал раздеваться. Под костюмом «Адидас» оказались лосины, которые обтягивали все его прелести. Нет, лучше сказать, все его недостатки. Потому что кроме того, что этих недостатков было очень скромное количество, они еще некрасиво и отчетливо выделялись. Кроме лосин под спортивным костюмом была маечка, из тех, какие носят или геи, или… нет, только геи.

Мой Евгений Онегин, так я его про себя назвала, встал в третью позицию, хлопнул в ладоши и начал танцевать.

Я пыталась сосредоточиться и все нужные движения выполнять автоматически, он надрывно кричал «Хоп!» и прыгал. Мне было очень стыдно за державу, и я тоже пыталась прыгать, как и все мои великолепные соседки.

Когда весь этот ужас закончился, мне захотелось только одного — никогда больше не видеть ни его, ни этих красоток, с которыми он обсуждал что-то и истерически хохотал.

Когда я завязывала шнурки на кроссовках, он подошел ко мне и сказал:

— Хай!

Я улыбнулась совсем не доброй улыбкой, но все-таки, протянув ему руку, сказала:

— Хай, айм рашн Лора.

— Лорент, — представился мой новый друг.

Потом произошло что-то невероятное. Он говорил мне что-то, я практически все понимала, даже отвечала ему, и он меня понимал и опять что-то говорил.

Мы обменялись номерами мобильных телефонов, вместе вышли из зала и направились к парковке.

И в этот момент, когда у машины он поцеловал меня в щечку и сказал «Бай», я поняла, что, несмотря на то что буквально час назад я нашла и потеряла любовь всей своей жизни, я обрела друга-гея.

Домой я приехала около семи часов. Аньки еще не было. Я уселась у телевизора, но через несколько минут мне это надоело, и я пошла в кабинет заниматься сочинительством.

«Ну, и что ты на меня уставился?

Да, повторю тебе еще раз. Я ухожу от тебя. И не смотри на меня такими грустными глазами. Ты должен был об этом догадываться. С твоим ужасным характером… Любая бы убежала на следующее утро. А я тебя два года терплю. Да еще и твою собаку… И твою кошку… И твою маму…»

Я смотрела на свое отражение в зеркале и репетировала речь, которую собиралась сказать своему дорогому.