Книга Вьюга злится, страница 87 – Наталия Доманчук

— Баб Глаша, где Снежана? — спросила она.

— Я думала, что у тебя эта безмозглая дура. Пришла вся в слезах, соплях, форму испачкала, колени разбиты, на лице синяк. Говорит, упала. Это же надо быть такой идиоткой!

За несколько секунд Валерия все поняла и стала искать девочку по квартире. Нашла сразу, в шкафу. Не спеша, уговорами, она ее вытащила, заставила поесть, а потом просто обняла. И все. Снежана моментально расслабилась и успокоилась.

Потом Валерия учила девочку, как себя вести, чтобы не нарываться на конфликты с одноклассниками. Она знала, каково это, потому что сама через это прошла. Валерия тоже пряталась в шкафу, у нее часто случались беспричинные боли в животе и груди и проблемы с аппетитом. Наверное, это было чудом, что она все это смогла пережить без печальных последствий и свою маленькую подругу научить, как противостоять одноклассникам.

Конечно, в чем-то Снежана была права, и Валерия это понимала. Она сама бы никогда не пожелала того, что пережила в детстве. Даже врагу, а уж собственному ребенку… Но с другой стороны, травить могут и без оснований, и это надо было обязательно донести до Снежаны.

Валерия приняла контрастный душ, сделала легкий макияж и стала собираться на работу.

В дверь позвонили. Женщина посмотрела на часы: начало девятого, наверняка Снежана, подумала она и открыла дверь.

Но на пороге стоял Владимир Сергеевич с букетом пионов и белой коробкой, перевязанной шпагатом.

Валерия сначала растерялась, но, заметив, что и новый знакомый выглядит взволнованным, улыбнулась и то ли спросила, то ли констатировала факт:

— Пушкин?!

— Он самый, собственной персоной, — мужчина протянул ей букет.

Она приняла его и втянула носом нежный, немного сладковатый запах.

— Ну проходите, дорогой поэт. Кофе будете? Или сразу начнете читать мне ваши стихи?

— Если можно, начну с кофе.

Валерия пригласила гостя в гостиную и подошла к кофе-машине.

— Вот тут еще пончики, — мужчина поставил на стол белую коробку.

Валерия нажала на кнопочку на кофе-машине, и, пока готовился напиток, развязала коробку и выложила на тарелку четыре пончика.

— Минуты две они молчали, но к ней Онегин подошел и молвил: «Вы ко мне писали? Не отпирайтесь, я прочел».

Владимир Сергеевич процитировал эти стихи, подошел и взял чашку с кофе. Затем он подхватил двумя пальцами пончик и стал его поедать, неумело облизывая от сахарной пудры губы.

Валерия с любопытством наблюдала за ним и ждала продолжение, но мужчина потянулся за вторым пончиком:

— Вам два и мне два. Все по-честному, если вы не возражаете.

— Да хоть все четыре, я из сладкого только варенье ем, мучное не люблю.

— Поэтому вы такая стройная, а я вот немного поправился к старости.

Владимир Сергеевич явно напрашивался на комплименты, потому что выглядел он на редкость холеным и ухоженным, хотя глубокие морщины выдавали, что ему точно за пятьдесят. К тому же он был в меру упитан и широкоплеч, но лишнего веса точно не было.

— А что там по стихам? Продолжать будете?

— Нет. Я вдруг вспомнил, что там все очень плохо закончилось: «но я не создан для блаженства, ему чужда душа моя, напрасны ваши совершенства, их вовсе не достоин я».

— Да, да, я в школе учила ответ Татьяны: «я тогда моложе, я лучше, кажется, была, что в сердце вашем я нашла?». Ладно, товарищ Пушкин, я так понимаю, вы пришли, чтобы поговорить про Снежану и Вадима?