Книга Нелюбимый, страница 33 – Наталия Доманчук

В проеме двери появился сонный Ярослав и, увидев Алевтину, пытающуюся улизнуть из дома, зарычал, схватил девушку за волосы и снова потащил в подвал.

Алевтина попыталась поцарапать его или укусить, но он ударил ее по ребрам, затем спустил на пол и продолжил бить ногами: остервенело, с придыханием, матерясь и проклиная. Она пыталась увернуться, пыталась убежать, но, когда поняла, что сопротивление бесполезно сгруппировалась, подтянула ноги и прижала ладони к лицу.

Мужчина шумно дышал, но вскоре он устал и вышел из комнаты. Алевтина надеялась, что он успокоился и оставит ее в покое, она хотела встать с пола и лечь на диван, но не смогла: силы оставили ее, а любая попытка встать или хотя бы шевельнуться отдавала жгучей болью по всему телу. Она сжала зубы и застонала, решив отлежаться на полу, но, почувствовав солоноватый вкус крови, потеряла сознание.

Ярослав поднялся в гостиную, прошел на кухню и стал искать что-то в ящиках, затем быстрым шагом направился в гараж, вытащил из ящика наручники и прихватил с полки шланг. Тамара шла за ним по пятам, пытаясь вразумить:

— Ты опять в тюрьму захотел? Сдалась тебе эта девка! Ну ладно насилуешь. Но избивать зачем? Она же выйдет отсюда и побежит в милицию, неужели ты этого не понимаешь?

Он злобно зашипел:

— Если выйдет!

Тамара не на шутку испугалась:

— Что ты намерен сделать с ней? Ты убить ее хочешь? У тебя совсем крыша поехала на ней?

Ярослав остановился и спокойно ответил:

— Она будет сидеть в этом подвале, пока сама не попросит меня трахнуть ее. А потом я подумаю.

— Ты псих! Ты реально псих, и нужно было тебя в психушку определить. Ты же и меня подставляешь, и девочек.

— За девочек не волнуйся, они будут молчать и только подносить мне орудия для пыток этой уродины.

Ярослав спустился в подвал, потащил Алевтину к окну и приковал к батарее наручниками.

Сам же поднялся на кухню и приготовил себе яичницу. Тамара помалкивала, только настороженно наблюдала за мужем.

Когда из школы пришли Оля с Наташей, он сказал им:

— Там, в подвале, ваша подружка. Она наказана. На помощь к ней не ходить, будет звать — не спускаться. Даже носа своего там не показывайте, вы поняли?

Девочки испуганно закивали головами.

— Если кто-то попробует ей помочь — окажется там же, без еды и воды, и будет меня обслуживать во все дыры. Еще раз спрашиваю: понятно?

Девочки действительно не вмешивались в «воспитательную работу» приемного отца, даже когда Алевтина пришла в себя и стала звать их по именам и просить помощи. К ней спускался Ярослав, снимал штаны и насиловал.

На третьи сутки пребывания в подвале Алевтина стала думать, как ей выбраться из этого ада. Она поняла, что только она сама может себя спасти и для этого надо было избавиться от наручников.

Она огляделась, внимательно рассматривая все, что есть вокруг, понимая, что ей поможет какая-нибудь заколка или шпилька. Возле батареи не удалось найти ничего: ни единой скрепки или проволоки. А вот возле швейной машинки ее взгляд остановился на маленьком пластиковом бутыльке масла. Этим маслом она когда-то смазывала механические детали швейной машинки, он валялся на полу в метре от нее. Алевтина посмотрела на ободок наручников, который болтался: ее запястье было узким, да и сама кисть тонкой. Она сначала попробовала зажать кисть свободной рукой и просунуть ее через ободок, но рука застряла. Этот бутылек с маслом ей бы очень помог. Она распласталась на полу, пытаясь добраться до масла ногой, и поняла, что у нее может получиться. Она стянула с себя носки, опять легла на пол и потянулась ногой к бутыльку. Он был меленьким, легким и от соприкосновения с пальцем покатился в ее сторону.