Книга Нелюбимый, страница 49 – Наталия Доманчук

Девять лет назад

Утро было ранним и таким долгожданным для Греты.

— Это мой самый любимый праздник! — заявила она, как только Алевтина открыла глаза.

— Доброе утро, — поздоровалась девушка, — с праздником вас!

Грета не выглядела на свои годы, она быстро двигалась и ни на что не жаловалась. Вот и сейчас, она вскочила с кровати и принялась за домашние дела. Алевтина тоже захотела ей помочь прибраться или приготовить завтрак, но бабушка ее остановила:

— Даже не думай вставать с постели! Тебе надо отлежаться.

Грета пошла суетиться в закуток, который называла кухней, и вскоре принесла Алевтине чашку чая и бутерброд с сыром.

— Я на парад схожу и потом приготовлю макароны по-флотски. Мой отец меня научил, хоть и не служил на флоте, но готовил — просто пальчики оближешь! Хотя такие макароны, как он делал, я тебе точно не приготовлю, там мясо говяжье нужно, парное, а у меня только тушенка. Но поверь мне, девочка, Грета умеет готовить!

Она вытащила из шкафа свой парадный костюм, прогладила юбку, надела белую блузку.

— У меня мало медалей, ты вот сюда погляди! — и она достала праздничный китель, весь обвешанный медалями.

— Это отцовский, он всю войну прошел. Мне было десять, когда водрузили флаг над Рейхстагом. Как война закончилась, мы еще долго собирались за столом и поминали погибших. Так радовались, что выжили, радовались, что похоронок больше никогда не будет, что танки больше никогда не пройдут по нашему городу, чуть позже радовались, что хлеб по талонам есть не придется. Я благодарный человек. Вот ездила вчера на Москву посмотрела. Она всегда мне красива! И величественна! Я никогда не могу нагуляться, все глазею и глазею по сторонам. Уж как я свою Тверь люблю, но и Москва за душу берет!

— Да, я тоже люблю этот город, — призналась Алевтина.

— Ладно, пойду я… Мы собираемся на площади Ленина к девяти часам. Почти каждый год одинаково, но я всегда радуюсь этому праздник как ребенок. Сначала венки к братскому захоронению возложим. Сегодня должен быть наш мэр, Володя Бабичев. Потом мы, все ветераны, пойдем к главному мемориалу — обелиску Победы, там всегда речь красивая и я не могу сдержать слез, хоть и не сентиментальная… — Грета вздохнула и продолжила делиться предстоящей радостью с Алевтиной, — потом Медведева послушаем, может, посижу чуть-чуть с другими ветеранами, обсудим последние новости и нашего губернатора… сколько нас осталось? Каждый год все меньше и меньше. Именно девятого мая мы и делаем перекличку… эх, так больно узнавать, что кто-то не дожил до сегодняшнего дня.

Алевтине так хотелось ее поддержать, сказать: «Главное, что вы дожили и все хорошо», но она понимала, что для Греты это не главное. У нее болело сердце за каждого знакомого и даже за незнакомого человека.

— Сейчас включу тебе телевизор, посмотришь парад. Раньше не любила я его, а сейчас прям такая гордость меня берет! Душа радуется, когда я вижу танки, пушки, самолеты. Значит, армия у нас мощная, сильная, боевая. Всегда верю, что не будет больше войны, с такой-то армией! Сегодня еще дата круглая — 65-летие Победы. Должно быть мощно! Сокрушительно!

Вернулась Грета уже под вечер и не одна. С ней было два соседа: еле стоящий на ногах квартирант Слава и тоже не совсем трезвый сосед с гитарой — Витька. Еще чуть позже пришла семейная пара, они принесли бисквитный торт и палку копченой колбасы, и соседка слева, с бутербродами и банкой шпрот.