Книга Нелюбимый, страница 53 – Наталия Доманчук

Электричка на перрон «Пролетарки» подошла вовремя. Людской поток повалил из поезда. В этом водовороте оказались Оксана и двое мужчин в штатском.

Оксана огляделась в поисках Алевтины, но один из мужчин взял ее за локоть и сказал:

— Все, возвращайтесь в Москву и никуда не уезжайте. Вы нужны нам будете для показаний. Телефон всегда держите при себе и не отключайте. Все понятно?

— А Алевтина? Где она?

— Все, без разговоров. Садитесь в поезд и возвращайтесь в Москву.

— Можно мне хоть пообедать? Я в буфет загляну.

Мужчина отпустил ее, подошел к напарнику, они пошептались и направились к билетной кассе.

Оксана воспользовалась ситуацией и медленно пошла в противоположном направлении.

Еще через минуту она перешла дорогу и побежала к старым кирпичным зданиям. Остановив одного из прохожих, она спросила:

— Морозовский городок где находится?

Парень указал на красные кирпичные здания, и девушка побежала к ним. Совсем некстати пошел дождь, заливая неровные дороги лужами и перемешивая землю в липкую грязь. Прохожих не было. Только разрушенные опустевшие дома. Оксана, ежась от холода, побежала вперед по каким-то жутким затворкам и, увидев впереди женщину с ведром, обрадовалась и рванула ей на встречу.

— Мне Грета нужна. Пожалуйста! Помогите мне! Вы знаете Грету? — Оксана схватила женщину за рукав и еще раз повторила: — Пожалуйста, мне очень надо!

Женщина указала пальцем на дом:

— Вход с торца, третий этаж.

Оксана, крикнув на ходу «спасибо», побежала к дому и дернула на себя входную дверь. В нос ударил удушливый застоявшийся запах. Она побежала по широкой железной лестнице на третий этаж и стала метаться по коридору, не зная, в какую дверь постучать.

В тусклом свете, проникающем сквозь панорамные окна, забитые фанерой, посреди коридора она увидела бабушку: низенькую, с седыми уложенными волосами и накинутым на плечи платком.

— Грета! — закричала Оксана и бросилась ей навстречу.

Бабушка тоже поспешила к девушке, и, когда между ними оставался всего шаг, Оксана зарыдала:

— Алевтину засадили! Повязали!

Давид промучился два месяца. Каждый день видеться с Сашкой в офисе, общаться с ним, вечером вместе ужинать и скрывать такие дикие вещи об Алевтине, как обвинение в убийстве и о себе, что он был ее любовником? Он съедал себя, обвинял, осуждал… В результате потерял аппетит, сон и покой.

Как трудно молчать, когда тебя ни о чем спрашивают! И как трудно признаться в этом чудовищном преступлении, которое он совершил по отношению к Алевтине!

— Лучше пусть я буду гадом и он меня так и назовет, чем предателем, который скрыл от него такие подробности! — делился Давид с Аленой накануне вечером.

— Не надо… — несмело отговаривала его Алена, — он с Алей не видится больше… может, так все тихо и закончится?

— Что? Его любовь к ней? Конечно же нет! Ты бы его видела… он вообще сам не свой ходит. При тебе он хорохорится, чтобы не расстраивать, а на работе вообще никакой. Сколько времени прошло, как она ему отказала? Два месяца уже есть?

— Да… почти два месяца.

— Вот это все время он вообще как неживой. Все делает на автомате. Я забыл, когда он в последний раз смеялся или анекдот мне рассказывал. Уж ты знаешь Сашку — такого весельчака еще поискать надо. А тут… ну просто сдулся… и не вылечит его время! — Давид немного прикрикнул.