Онлайн книга «Нелюбимый»
|
— У мамы был точно такой диагноз, но она справилась и родила Дашку. Так что все получится, вот увидишь! Он взял ее за руку. Его женщина была такой бледной и грустной. «Бедная, несчастная девочка, — подумал Сашка, — я никогда ее не оставлю!» — Спасибо, что не забыл… спасибо, что прислал этот букет. — Правда, я до сих пор не знаю, какие у тебя любимые цветы… — Ромашки. Из ее глаз опять полились слезы, а у него защипало в носу от жалости к ней. — Я знаю про тебя все. Знаю, что ты была под следствием и знаю, что невиновна. Сейчас главное успокоиться и сохранить нашего ребенка. О нас с тобой мы подумаем позже, хорошо? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Главное, чтобы с малышом было все хорошо, а мы с тобой… потом… решим… Когда Сашка зашел в палату, Давид присел на стул в коридоре. Алена осталась стоять у окна. Она очень сильно сомневалась, говорить ли Давиду о том, что ей было очевидно, а они с Сашкой даже не подозревали. Все же она решилась, присела возле мужчины и сказала: — Давид, я не могу молчать… я должна тебе сказать… Давид напрягся. Почему-то он решил, что она хочет поговорить о них. Возможно, поставить решающую точку. Но сейчас ему меньше всего хотелось выяснять отношения. Хотя какие у них могли быть отношения? Давид давно уже понял и принял тот факт, что он никогда не пойдет на это. И не потому, что боится. Если Давид чего-то и боялся в жизни, то только потерять то, что у него есть: свою семью. Свою большую дружную семью. Чужую по крови. Но свою по сути. Пусть он иногда и упрекал самого себя, что это семья не его, а брата, но кроме них, у него все равно никого не было. И он понимал: чтобы сохранить все, как есть — не нужно ничего менять. Ничего! — Не надо, Ален, — он резко встал. Что там Алена говорила про свои двадцать шагов? Так вот, когда она шла к Диме, делала двадцать, потом еще двадцать шагов, то Давид шел в обратном направлении. Он уже тогда бежал от нее. И бежал так быстро, что сейчас и жизни не хватит, чтобы им обернуться и пойти навстречу друг к другу. Она тоже встала и громко сказала: — Надо! Иначе я себе этого никогда не прощу. Пока Давид искал слова, чтобы ее остановить, она коснулась его пиджака, резко убрала руку и прошептала: — У Алевтины был ребенок. Она сразу смутилась и добавила: — Был… или есть… не знаю… Давид поменялся в лице: — О чем ты говоришь? — Ее диагноз. Он говорит о том, что у нее было кесарево. Что у нее есть шов от кесарева и теперь в этот шов… не знаю как объяснить… врастает другой плод… ребенок… понимаешь? Я хочу сказать, что это не первая ее беременность и роды. — И? — Давид до сих пор не понимал, о чем она говорит. — Вдруг он был от тебя? Давид оцепенел от изумления: смотрел на Алену и часто моргал. Постепенно разум и способность рассуждать стали к нему возвращаться, и он спросил у Алены: — Что же с ним случилось? — Я думала, что ты собрал на нее всю информацию. Но похоже, что не всю… Давида опять охватила невероятная злость. И уже не на себя, а на эту Алевтину, которая ворвалась в его жизнь девять лет назад, перевернула все вверх дном и сделала так, чтобы он презирал и ненавидел себя. Он вскочил и рванул в палату. Алене пришлось бежать за ним, она понимала, что Давид не станет церемониться и вытрясет всю информацию. |