Книга Нелюбимый, страница 78 – Наталия Доманчук

А еще дома Алену ждала Настенька. Правду говорят, что внучат любят больше детей! Ведь в молодости так много всего хотелось успеть сделать и постоянно не хватало времени. Сейчас же за плечами такой жизненный опыт, что все воспринимается философски и не так остро. Кроме того, как и все родители, Алена с Димой относились к своим детям довольно критично и возлагали на них надежды, которые не всегда оправдывались. Так накапливались разочарования, которые не могли не отразиться на отношениях с детьми. От внучки же Алена ничего не ждала, это была любовь в чистом виде! Алена была рада просто проводить с ней время, видеть, как Настенька растет, как развивается каждый день. Правда, внучка встретила ее зареванная, сразу обняла и не захотела расцеплять свои маленькие ручки.

— Девочка, конечно, хорошая, но ужасно капризная! С кубиками играть не хочет, книжки читать не хочет, единственное, на что она соглашалась — поиграть с моим телефоном. Мне пришлось даже закачать несколько игрушек, чтобы остановить ее ор, — нянечка криво улыбнулась, рассказывая бабушке о внучке.

— Спасибо за помощь, — Алена достала из кошелька деньги и протянула ей.

Настенька в это время всхлипнула и сильней прижалась к бабушке.

— Завтра во сколько приходить?

— Мы больше в ваших услугах не нуждаемся, — спокойно сказала Алена и открыла входную дверь.

Встреча Давида с медсестрой была назначена на вечер пятницы. Ее звали Анной, по фото — миловидная блондинка, по документам — женщина далеко за сорок. Давид пытался найти на нее хоть какой-то компромат на родине, но ничего ужасного не нашел. Тогда он решил действовать по обстановке, хотя единственным, что он мог предложить ей за правду об истории, которая произошла шестого декабря 2010 года, были деньги.

В Майами Давид бывал много раз и почти всегда они посещали этот город всей семьей, когда еще Дима был жив.

Давид заказал столик в ресторане Juvia на крыше высотки в стеклянной мансарде. Этот ресторан располагал самым лучшим обзорным видом из панорамных окон, которые выходили на Саут-Бич и набережные, а пляжи были видны как на ладони.

Он заказал себе тартар из лосося с авокадо и бутылку минералки. Для Анны приготовил довольно пухлый конверт с деньгами.

Женщина пришла вовремя. Давид узнал ее сразу, поднял руку, а затем и сам встал, чтобы усадить на стул.

Он редко заранее обдумывал, что будет говорить, и всегда полагался на интуицию. Так и сейчас: вместо тысячи слов, он положил возле ее тарелки конверт с деньгами и вкратце рассказал историю Алевтины.

— Заберите деньги. Я и так вам расскажу, мне не жалко. Может, и мне в копилку кармы плюсом залетит. Я отлично помню эту историю, и, если честно, Василия Ивановича я ужасно не любила.

Давид вопросительно посмотрел на Анну.

— Ну фельдшер наш! Его все боялись. Когда он был трезвым, то никому продыху не давал, все по струнке ходили, а когда выпьет, начинал приставать… Ну эта информация вам ни к чему. Пусть земля ему будет пухом!

— Да, расскажите, пожалуйста, что тогда произошло, — попросил Давид.

— Ребенок родился в глубокой асфиксии на один балл, это значит единичные сердцебиения, — женщина посмотрела на Давида, чтобы убедиться, что он понимает, о чем она рассказывает.

Давид кивнул ей, чтобы она продолжала.