Книга Нелюбимый, страница 77 – Наталия Доманчук

Алена ее не торопила и вопросов не хотела задавать, видела, как сложно девушке открываться перед ней.

— Я наказала себя. За свою трусость! — Алевтина подняла подбородок и повторила: — Я заслужила наказание за то, что бросила своего ребенка, за то, что побоялась увидеть его мертвым. Поэтому я и пошла в патологоанатомы. Чтобы каждый день видеть смерть… Я не заслуживаю лечить детей, раз я даже своего сына не похоронила…

Алена не удержалась:

— Боже мой, Аля, какие глупости ты говоришь! Тебе было всего восемнадцать! Да, это, возможно, немного… не по-человечески, но наказывать себя за это и всю жизнь заниматься тем, что ты ненавидишь… это ужасно…

— Ужасно то, как я поступила со своим сыном. Мне не надо было бежать… я струсила. Предала его. А если он действительно жив? И девять лет живет в детском доме? Мне даже думать об этом страшно. Я даже не знаю, чего я сейчас хочу больше… — она запнулась, но все же решила продолжить: — Я ведь уже смирилась с его смертью, наказала себя… а если он жив? Мне же и жизни не хватит, чтобы замолить свои грехи перед ним.

— Людям свойственно совершать ошибки. Это нормально. Мы учимся на них. Вы взрослеем на них. Именно на своих, а не на чужих. И это не была ошибка как таковая! Это ужасное стечение обстоятельств. Давид уже почти все узнал… я имею в виду, как это было… во всем виноват фельдшер, который был в ту ночь на смене…

— Он был выпивший… — тихо произнесла Алевтина.

— Да. И именно он совершил эту ужасную ошибку. Ты должна прекратить себя наказывать. И исполнить свою мечту — пойти лечить деток.

Девушка пожала плечами. Она уже успокоилась, слезы почти высохли, она только сжимала руку Алены и не хотела ее отпускать:

— Вы знаете, я уже смирилась. В прошлом году, когда подрабатывала дежурной медсестрой в больнице, мне пришлось повидать и смертельные случаи, и слезы родных, и их отчаяние. Переживать с пациентом его боль, а потом не дай Бог его кончину намного сложней, чем видеть просто безмолвный труп, без души, без истории жизни. Это для меня исследуемый объект, которого я не видела живым…

— Просто мне кажется, что это очень страшно — каждый день видеть смерть.

— Такова философия жизни: человек родился и человек должен умереть. Хочешь не хочешь, жалей не жалей, но будет так. И потом, ко всему привыкаешь. После первого вскрытия страх проходит.

— Все равно… там же невыносимый запах! И невероятно жуткая атмосфера…

— Тоже заблуждение, — Алевтина грустно улыбнулась, — всю черную работу делают санитары. Именно они перетаскивают покойников, моют их, готовят к вскрытию, делают основные разрезы и даже трепанацию черепа, а потом в обратном порядке зашивают, одевают и иногда даже гримируют. Я же только провожу исследование и после аутопсии перехожу в лабораторию и провожу большую часть времени за микроскопом. Но вот что я никогда делать не буду — так это вскрывать детей. Поэтому я работаю при морге взрослой больницы, где никогда не будет детей.

Алена возвращалась домой в хорошем настроении. Алевтина ей все больше и больше нравилась, она чувствовала, что девочка хоть и обиженная судьбой, но сильная, волевая и настоящая. Последнее было особенно ценно: сейчас каждая молодая девчонка мечтала заполучить богатого успешного мужчину и при этом не обязательно испытывать к нему чувства.