Книга Нелюбимый, страница 74 – Наталия Доманчук

— В другой раз, — тихо ответила она, обула Настеньку и вылетела из квартиры.

Алена вернулась на кухню без внучки и доложила Сашке:

— Даша вернулась, вся на взводе. Видимо, примирение с мужем прошло неважно…

Сашка и рта не успел открыть, как в дверь опять позвонили и Алена опять пошла открывать.

Это был Давид. Выглядел он виновато, прятал глаза.

— Прости. Накричал на тебя… и на Сашку…

— Проходи, идем на кухню, у меня твой любимый тирамису есть.

— Дашка вернулась?

— Да, но уже убежала, нервная, психованная, говорить не захотела.

— Тогда наберу ее завтра, пусть немного успокоится, — Давид разулся и прошел за Аленой на кухню. Сашка пил чай и, увидев Давида, нахмурился и отвел глаза.

Давид похлопал его по плечу и сказал:

— Прости, я был невероятно зол, всю дорогу от Твери до Москвы меня трясло, и я думал, что убью твою Алевтину… — он сжал кулаки и продолжил, — прости, Сашка. Понимаю, что сам не без греха, но ты знаешь, как я ненавижу вранье. Лучше страшная, но правда, чем так…

— Я верю ей! — перебил его Сашка.

Давид взлохматил волосы племяннику:

— И правильно делаешь! Ситуация действительно сложная, но я во всем разберусь!

Сашка улыбнулся и спросил:

— Помощь нужна?

Давид сел за стол, и Алена подала ему чашку чая и тирамису в пиале. Он слегка кивнул, в благодарность и ответил:

— Да я вроде уже сделал все возможное, но, похоже, мне придется лететь в Штаты.

Сашка с Аленой удивленно посмотрели на него.

— У этой истории всего три свидетеля, одного из которых уже нет в живых, — Давид отпил обжигающий чай, — только что встречался со вторым — анестезиологом. Это была вторая встреча, в первую он твердил, что ничего не помнит, что у него каждый день по десять операций, но я чувствовал — скрывает что-то очень нехорошее. Он посоветовал мне обратиться к фельдшеру, который был главным на той смене. Именно этот совет меня и насторожил — получалось, что все он прекрасно помнил, раз указал именно на того фельдшера, которого я тоже искал и уже нашел, что он умер месяц назад. И вот час назад анестезиолог сам мне позвонил и предложил заплатить ему за правду.

Сашка с Аленой выжидающе смотрели на Давида, и тот продолжил:

— Анестезиолог навел справки, что фельдшер уже действительно на том свете, и рассказал, что в ту ночь тот был немного пьян, принял ребенка, сказал, что малыш мертв, записал это в журнал какой-то, а потом ребенок оказался жив и фельдшер долго разруливал эту ситуацию.

— Тогда зачем тебе в Штаты лететь? Ты же все уже узнал, — не поняла Алена.

— В ту ночь с фельдшером работала медсестра, вот она все-все знает. Очень надеюсь, что она скажет, куда распределили мальчика или, возможно, его сразу усыновил кто-то, потому что я найти его не могу, а бумаги, как я уже понял, все левые, подделанные. В Штаты эта медсестричка переехала пару лет назад, замуж вышла, по специальности не работает, так что, думаю, она мне все расскажет. По телефону такие вопросы не решаются, так что смотаюсь в Майами на денек.

У Давида зазвонил телефон, он приложил его к уху, а потом тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку:

— Варя! Пожалуйста, не доводи меня до греха, не дай мне тебя убить! — и раздраженно отключил телефон.

Алена рассмеялась:

— Ну, Дав, чего ты так грубо? Девочка, может, действительно в тебя влюбилась.