Книга Некрасивая жена, страница 19 – Наталия Доманчук

Он произносит это почти небрежно, но я улавливаю подтекст. И от этой двусмысленности сердце начинает биться быстрее.

Мы подъезжаем к офису подрядчика — серое здание в старом районе, фасад облупился, но внутри все вылизано до блеска: стеклянные стены, металлические двери, запах кофе и новых принтеров. Я автоматически достаю блокнот, готовлюсь делать пометки, но вдруг понимаю: меня никто не тянет вперед и не подталкивает в спину, как бывало раньше. Матвей идет рядом, даже открывает передо мной дверь, словно мы здесь как партнеры, а не начальник и подчиненная.

Переговоры начинаются стандартно: цифры, прогнозы, графики на экране. Я уже приготовилась тихо сидеть сбоку и фиксировать детали, когда Матвей вдруг оборачивается и говорит:

— Алена Викторовна, как вы видите эти показатели?

На меня смотрят все. Я замираю на секунду, а потом начинаю объяснять: структура расходов, ошибки в расчетах, перекосы в прогнозах. Слова текут легко, потому что я очень хорошо знаю эту тему. Кто-то из подрядчиков спорит, но я отвечаю уверенно.

И вот что странно: Матвей не перебивает, не берет слово, чтобы «подтвердить». Он слушает и кивает, словно дает мне пространство, и это – невероятно.

После встречи один из менеджеров подрядчика протягивает мне руку:

— Спасибо, очень ясные комментарии.

Я машинально жму ее, а краем глаза ловлю взгляд Матвея. В нем — тихая гордость.

Мы выходим из здания, и он говорит почти буднично:

— Именно поэтому я хотел, чтобы поехала ты.

Мы уже идем к машине, и я вдруг вспоминаю Германа. Там все было иначе: он никогда не давал мне слова на переговорах. Я всегда сидела сбоку, записывала, молчала. А если и говорила, то лишь озвучивала то, что он заранее просил, или наоборот, высказывалась потом один на один, а он на следующий день выносил эти мысли как свои.

Здесь же я чувствую себя другой. Не «женой при муже», а женщиной со своим голосом.

Вечером мы приезжаем в гостиницу — небольшой отель в центре, окна выходят на канал Грибоедова. Матвей забирает ключ на стойке и протягивает мне карточку.

— У тебя отдельный номер. Если что-то понадобится — звони.

Он говорит это спокойно, но в голосе сквозит что-то еще, неформальное. И я понимаю, что сегодняшний день изменил больше, чем я готова признать.

В номере тихо, я снимаю пальто, бросаю сумочку на стул и почти сразу иду в душ, смывая с себя усталость дороги и переговоров. Горячая вода чуть заглушает мысли — о том, как он смотрел на меня, как давал слово там, где раньше меня всегда заставляли молчать.

Я выхожу, заворачиваюсь в полотенце, сажусь на край кровати и только тут замечаю, что телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Экран светится одним коротким сообщением: «Давай поужинаем?»

Глава 12

Матвей

После переговоров я держусь спокойно, но внутри все время так и стучит чувство гордости. Я смотрю, как Алена уверенно разбирает таблицы, объясняет, где подрядчики ошиблись, как выстраивает логику — и понимаю: она в разы сильнее, чем сама про себя думает.

Большинство женщин, которых я встречал на переговорах, входят в зал так, будто каждый их жест — сцена в пьесе, а каждый взгляд — спектакль. Они стараются произвести впечатление, произнести «правильную» фразу, угадать, чего ждут мужчины за столом. Алена же просто делает свою работу. Честно и спокойно. И от этого ее слова звучат весомо и без всякого наносного блеска.