Книга Фантазии о счастье, страница 34 – Дженис Мейнард

Хартли слушал ее рассказ, и его сердце разрывалось. Пока он жил в настоящем замке, Фиона была окружена государственными чиновниками в казенном учреждении.

— Я не хочу этого слышать! – воскликнул он.

Но Фиона продолжала:

— Когда мне было семнадцать с половиной, мне сказали, что я могу подать заявку на открытие моих документов. А когда мне исполнится восемнадцать, у меня будет выбор – знать или не знать. Мой выбор.

— И что же ты сделала?

— Я заполнила все необходимые бумаги и стала мечтать. Теперь, когда стала взрослой, я была уверена, что мои биологические родители захотят узнать меня. Я не принимала наркотики. Я окончила школу почти в самом лучшем классе. Нет, я не собиралась что‑то просить у них. Я хотела только посмотреть им в глаза и узнать, кто я и откуда. Понять, например, почему у меня аллергия на абрикосы. Кто наградил меня художественными способностями: мать, отец или, может быть, бабушка с дедушкой. Хотела наконец изучить мое семейное древо.

— О, черт возьми! У этой истории не было счастливого конца.

Он понял это еще до того, как она рассказала ему остальное. Фиона провела рукой по волосам и зажмурилась: так ей было больно вспоминать.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я узнала все, что было в моих документах. Подробностей немного. Я родом из небольшого сельского округа на побережье. Повальная нищета. Плохие школы. Большое количество смертей от опиоидов. Моей матери было пятнадцать, когда она родила меня. После родов у нее началось кровотечение, ее не смогли спасти. Она умерла.

— Бог мой, какая трагедия! А твой отец?

— В ту ночь, когда я родилась, он еще был в тюрьме за хранение наркотиков. На следующий день его выпустили, но по дороге в больницу он врезался на своей машине в дерево.

— Потому что он был под кайфом?

— Да.

— Но у тебя были бабушка и дедушка.

— В официальном отчете указаны четыре фамилии. Я узнала, что все умерли. В тот момент у меня уже не было никакого интереса искать двоюродных братьев или тетушек с дядюшками. С меня хватит.

Он подошел к ней и обнял, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает ее тело.

— Мне очень жаль, – сказал он.

Фиона прижалась щекой к его груди.

— Это было ужасно. Мне показались такими глупыми все мои мечты.

— Мечты – это не так уж плохо.

— Нет. Но, несмотря на все, что я узнала, не жалела, что искала ответы. Я решила, что на меня не влияет история моего происхождения. Во мне есть нечто большее.

Я ставлю перед собой цели, следую своим наклонностям. Я примирилась со своим прошлым. Знать – всегда лучше, чем не знать, Хартли. Вот почему ты должен все рассказать Джонатану и Мейзи об их матери.

— Есть разница, – возразил он, разжал объятия и повернулся к окну.

— И в чем она заключается?

Он бросил на нее взгляд через плечо.

— У Джонатана и Мейзи нет таких «пробелов», как у тебя. Они знают, кто они такие. Они не удивляются и не мечтают. Поэтому они не ищут ответов.

— Но правда, в которую они верят, – ложь.

В том, что она говорила, была правда. Однако у него были причины с опаской относиться к тому, чтобы делиться печальной правдой со своими братом и сестрой.

— Наш отец только что умер. Я думаю, что одного трагического события достаточно для текущего сезона. Может быть, с этим ты согласишься?

— Я довольно упряма в том, что для меня важно.