Книга Жить только тобой, страница 32 – Кэрол Маринелли

— Она сказала, что я на них хожу?

— Да, она сказала, что ты слишком… — На мгновение он задумался. — Англичанка.

— Что это значит?

— Очень формальная и не слишком эмоциональная.

Она удивленно разинула рот.

— Она не могла так говорить!

— Эй, я не знал, что фламенко — конфиденциальное дело. — Казалось, его забавляло ее смущение. — В любом случае я слышал, как ты занимаешься.

— Слышал? Я думала, стены достаточно толстые и заглушают любой шум.

— Просто я слышал, как ты проходишь мимо двери.

— Значит, ты знаешь, насколько я в цейтноте?

— Не будь так строга к себе.

— Я знаю, что не освою фламенко за шесть недель. Уже за четыре. Сегодня вечером у нас jaleo.

— Ole!

— Боюсь, я не сумею.

— Что?

— Не знаю. Просто чувствую себя неловко. Ева говорит, что на следующем занятии я должна накрасить губы красной помадой.

— Зачем?

— Она думает, что так я буду больше улыбаться.

— Ты всегда улыбаешься. У тебя красивая улыбка.

— У меня не… Ева права. Я не очень люблю улыбаться.

Ей постоянно твердили о том, что нужно больше улыбаться, уж слишком она серьезная. Эмили даже в шутку сказала Уиллоу, что родилась с серьезным лицом. А вот с Алехандро улыбалась легко. Словно он освободил ей губы. И не только для улыбок, но и для того, чтобы легче говорить.

— Думаю, ты видишь во мне чуть более улыбчивого человека, чем все остальные.

— А должен?

— Думаю, мне лучше все-таки купить помаду.

Алехандро молчал, несколько потрясенный ее словами.

Всего пару дней назад Ева благодарила его за то, что он посоветовал Señorita Seria приехать и познакомиться с ней.

— Кто?

— Англичанка. Мы зовем ее Señorita Seria.

Мисс Серьезность.

И он вспомнил, как Эмили ушла после одной из их онлайн-встреч. Себастьян тогда охарактеризовал ее угрюмым веб-дизайнером.

Угрюмая? Алехандро бы так не сказал.

Если бы она пропала, а он оказался последним, кто ее видел, он бы рассказал полиции о голубых глазах и яркой улыбке. О непокорных локонах, которые жили собственной жизнью, о том, как она заставляла его улыбаться. Даже смеяться.

Прошлым вечером Алехандро, поднимаясь к себе, чуть не умер, услышав, как Эмили занимается. Он недолго постоял, испытывая искушение постучать, стараясь не представлять ее, и отступил в безопасную тишину тяжелых кирпичных стен. И вот он здесь, уверенный в том, что без него ей будет лучше. Он уже было подумал, что, возможно, она могла бы недолго потерпеть его привязанность.

Эмили его очаровала. Такая нежная и застенчивая, при этом сильная. Он безмерно восхищался ею. У нее нет семьи, да он вряд ли понимает значение этого слова. А она умеет добиваться своего. Вот, берет уроки танцев, находясь в чужой стране. Целует его посреди виноградных лоз. Сражается с собой, чтобы быть храброй.

Он попытался поймать ее взгляд, но она посмотрела на часы:

— Мне лучше вернуться. Сегодня вечером я надеюсь добраться до jaleo.

— Развлекайся. Тебе здесь понравится.

— Я так и сделаю.

Эмили помахала Алехандро и с улыбкой пошла к винному погребу, жалея, что на нее так подействовало их недолгое общение. Хотелось, чтобы главным событием дня стало гнездо аистов, или танцы, или jaleo, а не те несколько минут наедине с ним.

«Не волнуйся, Алехандро, — думала она про себя. — Мне понравится».