Книга Мечтай вопреки, страница 19 – Ева Ночь

Лиза не знала, о чём Валера говорил с отцом, но после его прихода всё изменилось. Теперь ей достаточно было их предупреждать, что остаётся у Валеры, и больше никаких вопросов ей не задавали, гиперопекой не душили.

Она пыталась расспросить мать. Но та лишь улыбалась и пожимала плечами:

— Ты ведь этого хотела, Лиза? Ты получила свободу. Какая разница, почему? Иногда не стоит совать нос в чисто мужские разговоры и договорённости. Думаю, твой Валера понравился папе. Вот и всё.

Наверное, родители были убеждены, что они пара. Небось смеялись бы, узнав, что между ними — только дружеские отношения и большой пионерский костёр, разделяющий их на невероятное расстояние друг от друга.

Надо было как-то закачивать с этим. Потому что Лиза однажды поняла: ей мало. Мало того, что было и есть. Это как запеть песню и прервать на полуслове. Поэтому — либо дальше, либо в разные стороны.

Однажды, мучимая отчаянием и опустошением от бессонной ночи, она спросила:

— Скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?

Прозвучало жалко, захотелось забрать слова обратно, да только они уже вылетели, растворились в воздухе.

— Нет, — просто ответил Щепкин, и Лиза чуть не согнулась пополам от боли. Бежать. Срочно бежать куда глаза глядят. Какая разница, что ночь? Всегда ходят такси, а от правды никуда не деться. Остаётся только доехать до дома, заползти, как в нору, в собственную комнату, и повыть в подушку.

Он поймал её в коридоре. Схватил за талию и прижал к себе.

— Пусти! — брыкалась она, как дьяволица, и оцарапала ему руку острыми ногтями.

Но Валера не отпустил — прижал покрепче.

— Прежде чем воображать невесть что, дослушивай до конца, — опалило Валерино дыхание её висок. — Нет — ты мне не немножко нравишься. Я тебя люблю, Лиза. Люблю, понимаешь?

Она затихла. Обмякла в его руках. Валера поставил её на ноги, развернул к себе лицом, но объятий не разжал.

— Так люблю, что не представляю, как жить без тебя, — прошептал, и Лиза впервые услышала, как дрожит его голос.

— Ты дурак, Щепкин, — ударила она кулаком его в грудь. — Я же извелась вся! Ты же мог нормально, как все люди, ухаживать, что ли. Дать понять, что я тебе нравлюсь. Ну, хоть немного! Ты ж игнорировал меня!

— А я и давал, — путался губами он в Лизиных волосах. — Не оставлял тебя в покое почти ни на минуту. Был всё время рядом. Но я должен был быть уверен, что и ты этого хочешь не меньше, чем я. Не мог торопить, морочить голову. Это проще простого: вскружить тебе всё, что можно, привязать к себе телом, сексом, показать небо в алмазах. И не дать расцвести душе. С кем угодно можно было бы так поступить, но не с тобой. Всё это потом могло упасть, как пелена, ты бы очнулась, поняла, что внутри у тебя пусто, и ушла бы.

— И всё равно это нечестно! — кричала она, понимая, что плачет, но ничего не могла с собой поделать. Лила слёзы то ли облегчения, то ли нервной дрожи от долгого ожидания и мучительных сомнений. — Ты ждал, что я первой брошусь тебе на шею!

— Я ждал, когда ты будешь готова. А это разные вещи. Ну прости меня, — целовал он её мокрые щёки и гладил, успокаивая, по спине. — Это не манипуляция, не игра. Просто вот так у меня в голове устроено. Я должен был сделать так и никак иначе. Дождаться тебя, Лиза. Потому что для меня всё было понятно с той самой встречи во дворе твоего брата.