Книга Спаси свою дочь, бывшая!, страница 14 – Настя Ильина

Суворов шумно выдыхает. Он смотрит на меня без былой уверенности, но с каким-то презрением, будто на низшее существо глядит. А может, просто мои слова причиняют ему боль? И он презирает себя?

— Я не успел поговорить с ней о тебе. У нас было слишком мало времени для этого. Я узнал о её существовании семь месяцев назад.

Ещё одно откровение, бьющее обухом по голове. Что значит семь месяцев назад? Где она была всё остальное время? В детском доме? Сердце сжимается от боли.

— Два из них я пытался сделать всё, чтобы доказать своё отцовство и забрать её. Это оказалось непросто сделать. А потом мы проходили обследование. Видишь, мне было совсем не до того, чтобы говорить ребёнку, что она не нужна собственной матери. Я не такое чудовище, как тебе кажется.

— Как так получилось? Где она была раньше? Как ты узнал о ней?

Заваливаю бывшего вопросами, но ответить он не успевает, потому что у меня звонит телефон.

— Марат, я сейчас немного не в ресурсе.

— Кать, выйди, пожалуйста, со двора. Я подъехал и жду тебя, чтобы поговорить.

Испуганно смотрю на Суворова. Марат прилетел в другой город, чтобы встретиться со мной? Как он меня нашёл?

— Подожди… где ты?

— Около дома твоего бывшего… и я слышу твой голос на улице. Так ты выйдешь? Или мне ночевать под воротами?

— Да, конечно… - Отключаю телефон, виновато смотрю на Суворова, понимая, что совсем ничего не понимаю. – Марат подъехал. Мне нужно выйти и поговорить с ним.

— Ты вольна делать всё, что хочешь, - разводит руками Суворов. – Надеюсь, ты не сбежишь с ним сейчас и не оставишь свою дочь?

Укол в самое сердце.

Бывший бьёт по болевым точкам и понимает это.

Я просто стискиваю зубы и прохожу мимо него, ничего не ответив. Потому что нечего отвечать. И куда делать былая уверенность? Говорил же, что убивать будет, только бы спасла дочь. Резко передумал?

Выхожу со двора, и Марат сразу же рвётся ко мне навстречу. Он обхватывает моё лицо ладонями, взволнованно смотрит мне в глаза. Он осунулся будто бы за эти сутки, а под глазами пролегли глубокие тени. На фоне заката его тёмно-русые волосы подсвечиваются, как плавящийся шоколад. Карий взгляд наполнен обидой и недопониманием.

— Как ты? Когда ты сказала, что тебя похитили, я чуть с ума не сошёл. Готов был отдать всё, только бы вытащить тебя. Что произошло? Расскажи мне всё.

— Моя дочь жива – это всё, что мне известно на текущий момент. Я не познакомилась с ней, потому что не знаю, как сказать, что я «мама». Пять лет я считала, что она умерла. Пока не знаю, с какой стороны можно подойти к ней, как заговорить. А ещё у неё слишком низкий иммунитет. Я не могу сейчас общаться с ней, наверное, чтобы не заразить чем-то ненароком. Мы живём под крышей одного дома, но пока не виделись. Тебе не следовало приезжать сейчас, Марат. Я не скажу тебе ничего нового. Единственное, что стало известно – мои стволовые клетки подошли для пересадки. Её проведут в ближайшее время.

— Какой смысл тебе оставаться здесь, если ты не познакомилась с ребёнком? Поедем со мной в отель? Мы обо всём поговорим там, ты сможешь успокоиться.

Кажется, что Марат волнуется сильнее меня. Вот только я не получила ответы на заданные вопросы от Александра. Я хочу знать, как он нашёл дочь, как узнал, что она жива. И почему он обвинил меня в отказе от неё, если вместе со мной хоронил?