Онлайн книга «Игры судьбы»
|
А родители у всех – на работе. Хлеба по карточкам на семью выдавали – всего ничего. Самое сладкое после войны, что перепадало, – это натёртая, подсу- шенная в печи морковка, лакомство! На каникулы ездил к бабушке Пелагее в деревню, в Чистовский совхоз. Бабушка рада, сразу блины затевает, на столе появляются сметана, масло, сливки… Благодать! В городе-то такого не попробуешь! И всё это от нашей коровы Марты. Не такая уж она удой- ная была, но мы все её очень любили за характер – ласковая и покорная. Тогда же на коровах возили грузы, как на быках, другого транспорта не достанешь. Машин было мало, и все – в государственной собственности. Уголь там, дрова, картошку, мебель – да мало ли что по хозяйству понадобится – перевезти! Мы Марту никогда не понукали хворостиной. Может идти – идёт, старается, понимает. Устала – встанет, отдохнёт, мы ждём, не торопим. Тогда и жизнь была неторопливая, а всё равно везде успевали. Бывает, приедем на сенокос – взрослые косят, а мы, дети, сгребаем. Для нас специально полянку со спелой земляникой сберегут, в перерыв мы и лакомимся. Однажды с нашей коровой беда приключилась – добралась она в поле до проса, объелась, а этого со скотиной нельзя допускать. Зерно перевариваться не успевает, животное вздувается – и конец. Видим – мучается корова, а что с ней – не поймём, живот раздулся, задыхается, умирает наша кормилица! Тогда побежали мы на ближайшую железнодорожную станцию и по прямой связи сообщили о беде матери в город, в товарную контору. Она быстро приехала, дала корове касторки, показала, как надо массировать живот, и уехала. Не один час с коровой отваживались, спасли! Как-то в телегу запрягли годовалого бычка – вместо Марты. Всё-таки это не коровье дело – повозки таскать, жаль нам было Марту. А бычок непривычен был к повозке, да ещё на него овод напал. Он как понёс! Тётки мои, Оня (может, сокращённое Анисья) и Вера, спрыгнули с телеги и мне кричат: — Прыгай! Прыгай! – да куда там прыгать! Телега уже на полном ходу. Вцепился я в доски на дне, чтобы не свалиться, и несёт меня неведомо Куда, только кусты мимо мелькают. Кончилось тем, что телега перевернулась, я сильно разбился. Хорошо – больница была недалеко, принесли меня туда без сознания. Очнулся – врач улыбается: — Ну, слава богу! Теперь долго жить будешь! Брат матери, дядя Аркадий, вернулся с войны по ранению – разрывная пуля попала в левую ладонь, осталось только два пальца, а война ещё не кончилась. Охоту очень любил и нас, мальчишек, приучал. Ждём, бывало, охотничьего сезона. Дадут мужики в руки ружьё 12-го калибра подержать, а то и стрельнуть – и начинаешь ощущать себя героем Фенимора Купера или Майн Рида. А сколько зверья за время войны развелось! Но обычно мы на зайцев ходили. Нас с Генкой брали на загонку. Взрослые выследят зайца и посылают мальчишек в обход. Шумишь, кричишь, палкой по берёзе бьёшь – он и выскочит на выстрел! Особая страсть была – косулю подстрелить. Бывало, и повезёт… Домой приходишь с добычей, как мужчина!.. Рос я в основном один, маму нечасто видел. Тогда же, кроме основной работы, ещё общественную давали. А мама – энтузиастка была, как многие тогда. Я много читал. А общества девочек вообще избегал – терялся. На улице среди сверстников храбрецом не считался, однако в классе слыл почему-то за хулигана, что мне льстило. Сажали меня подальше, чтобы «не мешал уроки вести». А я никогда и не мешал – не знаю, почему такое мнение сложилось. |