Книга Игры судьбы, страница 30 – Любовь Матвеева

— Теперь ты ташкентская гражданка. Вернулись мы назад. Хозяйка всё деревенское с меня сняла, одела по-городскому, и стала я выглядеть, как барышня, работаю. Жили они хорошо, и ко мне относились по-доброму. Как-то слушаю я патефон, вдруг телефон звонит, взяла трубку. Молодой мужской голос спрашивает кого-то.

— Нету, – говорю, – здесь таких, ошиблись!

— А что это за музыка?

— Пластинка, песня «За чашкой чая», – говорю.

— Ну-ка, дайте мне послушать… – приложила я трубку к пластинке, потом он спрашивает:

— А не могли бы мы встретиться?

— Я домработница.

— А я солдат, Василий Бабунин, прохожу в Ташкенте срочную службу.

Встретились мы, понравились друг другу, ходили вместе в театр, в кино, на танцы. В тот период член советского правительства Ворошилов побывал за границей, где его пригласили на танец, а он не смог – как корова на льду. Вернувшись, он рассказал об этом случае, и дал указание советской молодёжи учиться танцевать фокстрот, танго, вальс. Мой кавалер меня и конфетами угощает – «подушечками». А я у хозяев уже к шоколадным привыкла. Домой прихожу, смеюсь, говорю хозяйке:

— Смотрите, какими он меня конфетами угощает, – а она говорит:

— Видишь, какой он внимательный!

Хотел он на мне жениться, послал матери мою фотографию. Я хорошенькая, сижу в беретке. Думала, понравлюсь ей. А она даёт ответ: «Мне сноха в шляпе не нужна», осталась я без жениха. Но к тому времени для меня и другие возможности открылись – я познакомилась со многими людьми, ходила на занятия в спортивную секцию, и были у меня три подруги —

Даша, Дуся и Мотя, тоже няньки. Сговорились мы и решили объявить бойкот хозяевам – пойти работать прядильщицами на текстильный комбинат.

Хозяева нас отпускать не хотели: где вы жить будете, на чём спать? Но мы ушли, сняли у узбеков комнатку с земляным полом, намазали его коровьим навозом от скорпионов, раздобыли две кровати и спали по двое. Пошли на работу на камвольный комбинат.

Началась война. Государство от нас требовало трудовых подвигов, и мы их совершали! Тяжёлую работу я никогда делать не могла, а мелкую, кропотную – хорошо получалось. И стала я стахановкой – по нескольку сменных заданий выполняла. Получила Государственную премию и семь правительственных наград! А после работы бегали в госпиталь ухаживать за ранеными.

Я уже в возрасте была, надо было замуж выходить, а за кого? Встретить хорошего человека не получалось, поклонников было много, но не желающих жениться. Один зубной техник за мной прямо по пятам ходил! Но больные меня предупреждали: «Не связывайся с ним, он трепло!». Другие

искали выгоды, так откровенно и говорили: «Нюрастик, ну почему у тебя нет трёх «к»? Это значило – Квартира, Корова, Картошка. Один мне вроде нравился, напросился в гости. Мы с девчатами пельменей наделали с начинкой из ливерной колбасы, накрыли стол, вилки положили. Пришёл, сели, а он пельмень из тарелки рукой выловит, насадит на вилку, и в рот отправляет… Я несколько раз из-за стола выскакивала, в кухню убегала – смех меня разбирал. К тому времени мы уже на другой квартире жили. Хозяйка, учительница Надежда Александровна, говорит мне:

— Давно ли ты сама-то вилкой есть научилась? Научишь и его. – Но я отказала, а тут женатый стал за мной ухаживать – жена у него пила. Но ему сорок шесть лет было, старый, ему тоже отказала. Так и без женихов оказалась, осталась старой девой.