Онлайн книга «Игры судьбы»
|
От славы раскулаченных уехали мы в город Верхний Уфалей, на Урал. Потом – в Курган. Муж стал работать на железной дороге старшим кондуктором. Тогда работающим давали один железнодорожный билет, куда хочешь, и два раза в год – по своей дороге Омск-Челябинск – на всю семью. Ох, и поездила я тогда! В Минском была, в Оренбурге, ещё много где. В Москве была! Жили мы у знакомых, из их окошка Красную площадь видно. Мы всё смотрели на Мавзолей, где Ленин похоронен. Охрана, ох, большая! Сильная охрана! А люди идут и идут, очередь всё время! Я? Нет, не ходила, не видела Ленина, не люблю на мёртвых смотреть! Да и сколько он горя принёс… – всё на наших памятях! А в Кургане когда жили, шибко плохо с хлебом было! Всё либо в Челябинск, либо в Петропавловск надо было ездить за ним. Ну, вот и решили переехать в Петропавловск, как сейчас помню – 9 мая 1940 года, поехали… В Кургане-то солнце было, тепло, дети в сандалях, в трусах. А как доехали – погода изменилась. В Петропавловске уже снега по колено! Идём с вокзала по железной линии в Рабочий посёлок, к сестре Фросе Пыхтиной – она жила на улице Островского. Муж ругает меня, что дети легко одеты… Купили мы избушку недалеко от сестры, на улице Ново-Ленина, и сруб готовый для нового дома, хотели строиться. А через год – война! Кабы в Кургане жили, мужа бы не взяли, бронь на железной дороге была. А в Петропавловске он на «Маслопроме» работал, удобно – только линию перейти. Ушёл на войну, тогда здесь 314-я дивизия формировалась. Отправи- ли их сразу под Ленинград, и скоро пришло известие: «Пропал без вести». Потом уже, после войны, сосед Иван Чалов рассказал, что последний раз видел Андрея, когда в разведку вместе пошли… Такая же судьба и у его отца была – погиб в Первую Германскую, оставив сына – моего мужа – трёх лет от роду… И мой отец тоже воевал в Первую Германскую, был ранен в лёгкие навылет, а всё-таки прожил де- вяносто лет! И осталась я с двумя детьми – Зоей и Сашей. Мать моя к тому времени умерла в Кургане, и папка с дочерью – моей сестрой Прасковьей – переехал ко мне. Пана-то грамотная была, ФЗУ (фабрично-заводское училище) закончила, в Кургане она метеорологом в аэропорту работала. А здесь, в Петропавловске, стала работать начальником цеха на мясокомбинате. Война. Дисциплина. Работали много. В те годы наш мясокомбинат был один из самых крупных в Советском Союзе, обеспечивали фронт мясными консервами. Бывало, по трое суток Пана не приходила домой, а молодая. Придут, бывало, подружки, зовут её в киятр, в городской сад – не Идёт, этим она ленива была. С ней интересный случай был. Подростком ещё, шестнадцати лет, увидела она сон, будто стоит где-то, а вокруг много народа. Вдруг входит старец в длинной белой рубахе подпояской, положил на стол «Книгу Жизни» и говорит ей: — Если хочешь, я прочитаю по ней твои дела – плохие и хорошие. Здесь записаны все твои грехи. А умрёшь ты 29 сентября 1941 года… Жутко и стыдно стало ей от людей, которые всё слышали, и она проснулась, а сон запомнился. Прошло пятнадцать лет, 30 сентября 1941 года она шла по коридору в конторе здания мясокомбината, которое и сейчас стоит – упала и умерла – кровоизлияние в мозг от переутомления… К тому времени и сестра моя, Фроська Пыхтина, умерла. |