Онлайн книга «Игры судьбы»
|
живыми мы с братом, Владимиром Аркадьевичем Кучеренко. Сталину я благодарная за весь его труд, он сколько раз в тюрьме был, на каторге за народ страдал, тридцать лет страной руководил! Он победил в войне злого фашиста, если бы не он, мы бы давно в Германии были батраками. Хоть и говорят, что он строгий был, а я люблю строгих начальников – где строгость, там и дисциплина. И после войны, когда он деньги менял, он делал это не как Назарбаев – за тысячу рублей два тенге. Я стала часто поминать Сталина в церкви за упокой, как своих родителей. Во время войны я пять лет работала на тракторе. Когда председатель сельсовета стал набирать людей в трудармию, он наметил меня, так как у меня не было детей, а директор МТС сказал: — Я бронь на неё наложу, она у нас такой механизатор – любого мужчину заменит! Бери любую другую. Муж мой пришёл с войны в обе руки раненый, не мог кусок хлеба в рот положить. Я уволилась из механизаторов, стала работать техничкой в районной конторе. Брат Владимир до фронта был близко знаком с Дусей Ивановой, уйдя на войну, он оставил её беременной – ту беременность она абортировала. А когда Володя пришёл с фронта – взял её за ручку и в дом привёл, женился. Она была домохозяйкой, а он – завхозом в нашем сельсовете, у них родились три дочери и сын. Была я совсем неграмотная, да немного сама научилась – могу читать и писать, только плохо. Тяжело всем было и до войны, и в войну, и после, но мы не согнулись, не дрогнули! Заменили ушедших на фронт мужчин, сели за рычаги тракторов, встали за штурвалы комбайнов, только после такой тяжёлой многолетней работы родить ребёнка я уже не смогла. Так вот и живу одна, как кочерыжка. Спасибо – племянники не забывают. А свою страну и Сталина я всё равно люблю!». А ИВАН-ТО ТВОЙ ЖИВ! «В добрый час молвить, в худой помолчать» (укр. пог.) Было это в 1956 году, в Мамлютке, под Петропавловском. С проходящего по Транссибирской железно-дорожной магистрали поезда высадился целый десант молдавских цыган – с перинами, узлами и невероятным количеством детей. Тогда, в середине прошлого столетия, не диво было увидеть где-нибудь за городом или в городе, на пустыре, настоящий цыганский табор – с лошадьми, шатрами, телегами, кострами, походной кузницей, песнями, гадалками и прочей экзотикой. Я хорошо помню то время, у нас, в Рабочем посёлке Петропавловска, цыгане всегда селились на месяц-другой на большой поляне у бывшего железнодорожного переезда, в районе Старого элеватора. В то время для государства это была актуальная проблема – цыгане. Они не желали подчиняться общей дисциплине, продолжали кочевать, не хотели работать на производстве, не желали отдавать детей в школы, даже документов не имели. А между тем в Советском Союзе шла борьба за всеобщую грамотность, ну никак не подходили цыгане под общую линейку! Погружённая в дремоту жаркого летнего дня, Мамлютка моментально ожила: закудахтали куры, спасаясь от предприимчивых черномазых подростков; закричали местные бабы, предупреждая соседок и срочно собирая с верёвок не высохшее после стирки бельё; залаяли на незваных гостей собаки, охраняя хозяйское добро. Молодые, старые цыгане и цыганки вместе с детьми, шатались по селу, предлагая свои услуги – кому лошадь подковать, кому обручи на рассохшуюся бочку набить, кому погадать, заодним попрошайничая и зорко приглядывая – что где плохо лежит и где на огородах начал зреть урожай… |