Книга Игры судьбы, страница 57 – Любовь Матвеева

«Почта прибыла!» – новость разносилась мгновенно, ни секунды промедления! Большие кожаные баулы с двумя ручками – какой на половину, а какой и на весь центнер весом, с документами, деньгами и ценными посылками бережно переносятся в другую повозку и… только свист ямщицкой плети раздастся, да пыль заклубится вслед… Но иногда, случалось, не хватало лошадей, тогда выручали местные жители. Во всяком случае, в окрестности станции многие этим и жили.

Хоть и быстро бегали почтовые лошади, а новости по стране, особенно до деревень, доходили туго – газеты в селе имели право получать только поп да учитель. Когда в начале века в Японии случилось жуткое землетрясение и четвёртая часть этой страны ушла под воду, в Рублёвке об этом узнали

только через полгода. Кроме государственных чиновников, через станцию следовали обычные пассажиры. Много людей ехало из Москвы, Санкт-Перербурга. По одному и целыми семьями ехали в Боровое – на популярное тогда кумысолечение, которое хорошо помогало, в частности, от туберкулёза, да и просто отдохнуть.

Всем умел угодить смотритель Суставов, за что и пользовался расположением пассажиров и начальства. Одна беда – дела передать было некому, сыновей у него не было, только две дочери да жена. Таким и запомнил его Михаил Григорьевич Скиданов – крупный, статный, неутомимый старик в полувоенном френче и сапогах, зачастую навеселе и всегда с прибауткой. Казалось, дано ему прожить два века, но получилось по-другому. После революции у станции, до тех пор работавшей, как часовой механизм, появились сбои в работе – не было того, другого, мобилизовывали людей на гражданскую войну, отбирали лошадей. А главное ясности не было – как жить

Дальше?

Когда явился уполномоченный Колчака и реквизировал сразу тридцать лучших лошадей, восьмидесятилетний Суставов впервые заболел.

А когда «красные» пришли с постановлением забрать остальных лошадей, он и вовсе на всё махнул рукой – делайте, что хотите! Подогнал старый собственный экипаж, обтянутый облезшей давно кожей, запряг собственную пару лошадей, посадил рядом жену, дочерей. Поклонился большим поклоном родной земле, перекрестился, простился с теми, кто случился рядом, с трудом взобрался на сиденье кучера и сам взял в руки вожжи – будто

разом постарел на много лет. А всего через год прошёл слух, что умер. Кончилась его жизнь вместе с почтовым трактом…

Воспоминания М. Г. Скиданова, 1903 г.р.

Ну и красавчик был новобранец! А как улыбнётся!.. За рост да за красоту Григорию Скодинову (фамилия со временем потерпела изменение), деду Михаила Скиданова, и выпала редкая честь служить в Лейб-гвардии – Девятом Семёновском полку в столице Санкт-Петербурге, охранять царский трон! Было это ещё в позапрошлом веке. Отец Григория, Архип, крестьянин Харьковской губернии, очень гордился сыном, удостоенным служить в полку, где сам Суворов когда-то прошёл путь от солдата до генералиссимуса! Может быть, в глубине души он надеялся, что и сын его, Григорий, сделает военную карьеру, избежит тяжёлой участи земледельца…

Вышло не так – отслужив положенное, сын вернулся на родину, женился. Отец разделил собственную землю на трёх сынов, скудными оказались наделы. И вдруг – Столыпинская реформа! Звали смелых людей на новые земли, обещали многое. После долгих мытарств, в 1907 году, переехал Григорий с семьёй под Петропавловск, в село Рублёвка. Стали жить