Онлайн книга «Игры судьбы»
|
Помню: в горнице круглая печь, мы, дети, встанем вокруг, греемся и семечки лузгаем. Много кожуры на пол нащёлкаем, потом подметаем. Мать всё время на кухне – готовила, и на пашне работать успевала. А ещё женщины и дети пряли, ткали ткани, полотенца, ковры, дорожки, шали вязали, сита плели из конского волоса – всё самим делать приходилось, денег на покупное нет. Сестра Валя особенно рукодельница была, всё у неё получалось! Не училась нигде, а шила всей семье шубы, пальто, костюмы, платья… Отец, Сидор Тимофеевич, тоже на все руки мастер – и столяр, и плотник, и кузнец, и печник, ну и, конечно, земледелец. В праздник если одну рюмку водки выпьет – и всё, мать совсем не пила. Отца мы боялись и уважали, даже став взрослыми, строгий был! Перед едой, помню, приказывает: — Молитесь! – все падаем на колени и молимся. А если кто ослушается – за ухо его или на соль коленками. Минут двадцать-тридцать Стоим, больно, плачем! — А ну, вставайте! – долго такой урок помнится, в другой раз приказы повторять не надо – по струнке ходим! Работали все с детства – сначала гусят пасли, потом начинали за животными ухаживать. Сеяли, кроме пшеницы, лён, КОНОПЛЁ. Коноплё после уборки недели по две в озере вымачивали, потом вытаскивали, сушили, мяли руками, ногами, били деревянными колотушками. Человек по пять стоим, топчемся. Потом отец сделал механическую мялку, ткацкий станок – тоже его работа. Мой брат Егор молодым погиб – ездил на заработки в Карталы, как-то вёз домой тридцать пять рублей, кто-то позавидовал: убили, деньги забрали. Другой брат, Анастас, войну прошёл, жил в Донбассе, лет до шестидесяти. Детей у него не было. Гриша с Медвежки переехал жить в Алма-Ату. Тимофей, лет тридцати, погиб в аварии – жил Тимоша в другой деревне, по соседству. Заехал он как-то, до гибели ещё, ненадолго с товарищем домой, познакомил. Мы и понравились с Михаилом друг другу. Было мне лет двадцать в 1933 году. Сватать меня приехала его мать, гречанка – красивая, черноглазая, но неграмотная. И стали мы жить в Возвышенском совхозе, в бараке, в одной комнате с его матерью, прожила она 72 года. Голода у нас не было — ячмень, пшено мололи и ели. Через год после свадьбы поехала я, беременная, навестить своих родителей, там и родила, прямо у них дома, сына – приспичило ему… На- звали его Альберт. Почему? Начальника мужа так звали, вот и сына назвали, чтобы потом тоже начальником стал. Имя это мне понравилось, необычное. По-домашнему – Алик. В 1936 году переехали в город Петропавловск. На углу улиц Куйбышева – Моторной, где сейчас детсад стоит, построили домик, опять из самана. Сами топтали глину с соломой… Много это работы, тяжёло. Алик, сын, к тому времени семь классов закончил, у баптиста Тагильцева выучился на фотографа: тот в городском парке держал фотомастерскую. Затем сын закончил водительские курсы и в армии служил уже шофёром на Дальнем Востоке, в Советской гавани. После армии приехал к тётке в Москву, встретил в Люберцах хорошую девушку, женился. Невестка – красивая, кудрявая, высокая, но вспыльчивая, как я, и внучка Ольга вспыльчивая. Жили они здесь, в Петропавловске. Сын, кроме работы, любил на рыбалку съездить, на охоту. А тут приходит известие из Чистовского совхоза, где мать мужа, свекровь жила. Пишут – пошла она к сестре Марфе в соседнее село, и не дошла, пропала, убили, верно. Так |