Книга Обещал жениться, страница 100 – Любовь Матвеева

— Серёга, забеги вечером, прошу! – сказал мне при встрече. После работы я раздобыл бидончик пива, и поехал в Копай, самый захудалый район города, где в завалюшке жил Николай. Первый раз я был у него в гостях. Хмурая жена Нина, из вечно недовольных, встретила неласково. В дом не позвала, и мы с другом скрылись в сарае, за поленницей.

— А ведь я попрощаться тебя позвал! – сказал товарищ. На лице его словно тень какая лежала. – Надоело! Сам знаешь: дома у меня нелады с женой. Как деньги принесу: «Николай- Николай»! А как кончатся деньги: «ЁБНУТЫЙ КОРЕЕЦ»! Детей, конечно, жалко…

Сергею не понравился настрой друга, но за пивом и рыбкой всё быстро забылось…

Соревнования наши спортсмены выиграли – первыми поднялись на вершину Эльбруса, и водрузили флаг Родины! Измученные, спускались вниз по опасному склону. Решено было раскинуть палатку, отдохнуть, вскипятить чаю, набраться сил. Известно ведь – спускаться с гор не легче, чем подниматься! Зато теперь можно было не торопиться! А Николай почему-то отошёл в сторону, за высокий уступ, да как закричит! Обрушилась лавина. Завалило его… От военкомата семье Николая дали трёхкомнатную квартиру – наверное, чтобы быстрее забыли об утрате.

Через несколько лет иду я по улице – вижу жену Николая, Нину. Она меня узнала, обрадовалась, заплакала:

— Хоть бы зашёл когда! Дети выросли, а отца плохо помнят. Рассказал бы им, какой это был ЗОЛОТОЙ ЧЕЛОВЕК!»

Сейчас Сергей, наш бывший дворник, совсем ослеп от дешёвого винца, которое они с сестрой Галей употребляли в неумеренном количестве. Сестра умерла, а её дочь, племянница Сергея, Люда, продолжает заботиться о нём. У него по-прежнему нет документов, нет гражданства и пенсии – с нашей бюрократической системой их невозможно оформить. Бывшая жена Сергея жива. Его дочь Полина живёт в крупном сибирском городе, талантливая скрипачка, выступает порой с большими знаменитостями вроде Хворостовского. Сын закончил Военно-Космическую Академию в Санкт-Петербурге. Мы просили у них денег на очки для отца – не дали… Иногда мы сидим с ним на лавочке вечером, и он с удовольствием вспоминает эпизоды своей жизни, которую он пустил под откос…

Сегодня я иду к маме, и весь город тоже отправился к своим родителям. Если бы так же ходили к живым! Город у нас большой, и кладбища огромные. Но – по произволению свыше или по случайному стечению обстоятельств, наши бывшие соседи по улице почти всем кварталом переселились сюда опять на одну «улицу», и продолжают соседствовать.

Я иду, и вижу по сторонам кладбищенской улицы знакомые фамилии, имена, вспоминаю бывших соседей. Какие кипучие обстоятельства сопровождали их жизни! Как много им надо было получить от судьбы! Какие страсти кипели в их крови! Кого-то горячо любили! Кого-то неистово ненавидели! Хватались за топоры! Разбивали головы! Совершали подвиги! А теперь лежат тихо и смирно на своих участках в несколько метров, и никаких притязаний ни к соседям, ни к родным, ни к друзьям! Они всех «забыли», а их все простили… Я вижу, кто из знакомых мне семей бывает здесь, кто – нет. На забытых могилах растёт «трава забвения» – так я её называю, ведь в некоторых семьях никого не осталось…

Я иду к маме, и вспоминаю историю другой дочери, которая издалека, через много лет, приехала к своей матери специально на Родительский День, и… не нашла могилы. Эту историю я узнала из случайного разговора с самой этой дочерью, уже немолодой женщиной Ниной Сергеевной.