Книга Не остуди своё сердце, страница 68 – Любовь Матвеева

— Как, как это могло произойти?! – Люда дрожала и плакала – Откуда у постороннего человека оказался ключ от моего номера? Чем вы здесь занимаетесь, если уголовники вламываются в номера ваших клиентов? Меня изнасиловали! – у неё стучали зубы, она заикалась и обвиняла присутствующих в сговоре с преступником! Её успокаивали и уверяли, что никого не было, и всё ей только приснилось, уговаривали вернуться в номер. Но она не верила никому, и до утра просидела около дежурной…

А утро наступило чудесное. Большой пароход по-прежнему покачивался на речной волне, вода блестела на солнце, а другие пароходы, проплывая мимо, долгими гудками приветствовали заякоренного брата и друг друга. Ночной кошмар уже не казался таким страшным, Люда даже сама начала думать – не приснилось ли ей всё? Вернулась в каюту. Когда в зеркале увидела на шее синие пятна – следы пальцев – поняла, что не приснилось.

В это время за бортом послышались страшные ругательства, проклятия, угрозы! Выглянула из иллюминатора. По сходням с корабля спускался на причал молодой мужчина, круглолицый, с длинными волосами, очень напоминающий ночного посетителя, с дорожной сумкой… Совсем уже расхрабрившаяся Людмила высунулась в окно и закричала:

— Ах ты, подлец! Это ты шлялся ночью по чужим номерам?..

— Ах ты, сука! Это ты у меня все деньги вытащила? Вот вернусь, и спалю тебя вместе с теплоходом! Я – Мафия!

Никакая ты не мафия, – подумала Люда, – перепившийся командированный.

Поделом тебе! Вернёшься восвояси, не выполнив задания – стружку-то с тебя снимут! Пожалеешь, что родился!

В Советское время в Узбекистане работала большая промышленность – заводы, фабрики, на полях выращивали длинноволокнистый хлопок, а главная отрасль животноводства – разведение овец. Тогда ведь учёные думали – КАК все производства сделать безотходными. Ну, самих их, овец, баранов, понятно куда – на шашлыки, на всех базарах они и дымились. А шкуры? Куда такую массу шкур девать? Что-то перерабатывали на фабриках, что-то выделывали вручную, и шили, шили, шили цигейковые шубы! А нам всё было мало – страна огромная, холодная, спрос никак не могли удовлетворить! Мы не капризничали – для нас шили тяжёлые шубы, которые даже самую изящную женщину превращали в неповоротливое бесполое существо, а любого хрупкого мужчину – в медведя!

А чтобы шуба была модной, про это и слыхом не слыхивали: шуба она и есть шуба… Любая хороша! Лучших мы не видели, нам и таких было не достать, а достал – твоё счастье. Десятилетиями носили, с плеч на плечи передавали, расставляли и удлиняли. Можно было всю жизнь проходить в одной такой шубе, и считаться при этом респектабельным человеком!

Узбеки, которые жили этим промыслом, радовались: их продукция всегда востребована, и наращивали производство, их шубы нужны были только на севере – в Советском Союзе. Но когда его не стало, появились границы, а с ними – таможенники. А это такие существа… В стране, где всякого рода взятки всегда процветали, служащие таможни сразу стали с выезжающих за пределы Узбекистана драть три шкуры! Да не так, чтобы взяли часть будущей прибыли, и выпустили. Нет! Иду, например, по подземному переходу к своему поезду, несу всего две мужских шубы, да не цельных – из кусочков, других не смогла раздобыть. Схватили, вымогают… Дала им что-то. Пошла дальше – следующий милиционер опять тебя хватает, и всё с начала… Ты говоришь, мол, я тому-то дала! А он отвечает, что тоже наделён властью отвести тебя куда надо, давай и мне мзду!