Книга Головолом, страница 138 – Максим Сабайтис

— Есть кто живой?

Сигнал пришлось транслировать, поскольку горло саднило. От неведомой свалочной химии слезились глаза. Трясущимися руками Карл нащупал ноутбук, запустил автоматическую проверку состояния.

— Где ты?

Голос был хриплым, мужским, дрожащим от внутреннего напряжения.

Карл попробовал вспомнить, кто говорил так же, только более спокойно. Бобби отпадал, методом исключения выходило, что спрашивал Сильвер. Точнее даже Малколм, поскольку без Веры-Флоры рядом активное присутствие Соловьева в голове у аналитика становилось невозможным.

Вот и поговорили, с грустью подумал Карлсон, откладывая список вопросов к гениальному изобретателю в дальнюю директорию.

Ноутбук передал на чип отчет о своем состоянии, доложив, что вышел из строя голографический монитор и сканер отпечатков пальцев. Запасной монитор для старой модели означал две недели ожидания и потерю уймы денег, которые придется отдать умельцам из метро.

При мысли о подземельях Массалии Карла начало мутить. Кажется, он обзавелся то ли отвращением ко всему подземному, то ли сотрясением мозга.

— Где ты? — повторил голос аналитика, теперь уже ближе.

Пришлось снять не пережившие взрыва адреалиновые очки и проморгаться.

— Где Хаухет?

Малколм дотронулся до плеча Карла, вопросительно посмотрел ему в лицо.

— Вера, — поправил бывшего аналитика “Карфаген Индастрис” Карлсон. — Хаухет, только рабочий псевдоним Веры Колевой.

— Спасибо, — выдохнул Малколм и пошел куда-то в сторону, машинально удерживая в правой руке тяжелый карабин.

Чтобы догнать бывшего аналитика не было и речи, но зато, встав на четвереньки Карлсон смог нащупать его лучом.

— Мы двигались в сторону от центра свалки, к окраинам. Она была чуть впереди. А затем ты оттолкнул меня и прогремел взрыв.

Говорить по лучу без очков было неудобно. Для набора сообщения, которое озвучивал автоматический спикер, требовалось видеть виртуальные буквы, плоды раздражения зрительных центров мозга.

После набора длинной фразы Карл открыл глаза. Малколм сменил направление движения, вновь приближаясь к головолому.

— Потом, Карл, позже, — отмахнулся бывший аналитик, роняя неподалеку от головолома оружие, которым тот немедленно воспользовался как палкой. Чип подтвердил отсутствие переломов, но напомнил о ранении, а также выкатил длинный список ушибов и дефицита сложных органических соединений в организме.

Для костыля карабин оказался слишком коротким. Карлсон сделал с ним чуть менее десятка шагов, после чего уронил оружие в скопление деформированных коробок с чернокожим Сантой и нечитаемой арабской вязью.

Если бы Малколм не ходил из стороны в сторону, он бы давно вышел из той области, в которой Карл мог бы поддерживать с ним связь по лучу. Оба мужчины находились на краю области блокировки: тут время от времени уже проскальзывали разрозненные пакеты сети, но до устойчивого соединения было еще далеко.

— Я забыл, зачем все это было, — неожиданно признался Малколм. — Совсем еще недавно четко знал, даже немного гордился собой и всеми нами. Какие-то планы на будущее составлял. А теперь все ушло, остались только смутные воспоминания, без деталей и смысла. И надежда на то, что все пережитое было не зря.

Карлу захотелось напомнить Хеху про спасение Флоры, крушение планов Барбат, рассказать ему про того, кто затаился в глубине каждого из них, про память, которая принадлежит многим отдельным жизням, но доступна — надо всего лишь догадаться как. Карлсон хотел пообещать Малколму, что обязательно разберется в этом вопросе, ведь это типичная задачка для головолома, а тут даже не женский вариант защиты данных.