Книга В ловушке с врагом, страница 19 – Захар Самовар

Зашипел кухонный кран, вернув меня в реальность. Сделав еще глоток, я почувствовала, что ремень джинсов очень давит на живот. Я, как-то не подумав, поднялась, и сняла его, положив на стол.

В туже секунду, мокрые руки Игната забрались под мою футболку. Он склонил меня над столом и прислонился к бедрам. А почувствовала, что он готов ко всему.

— Свет же включен, с улицы видно все, — выпалила я, будто это было важнее всего того, что он вытворял.

Одна его рука скользнула по моему животу и нырнула в нижнее белье. По телу разлился жар.

— Чувствую, чего ты хочешь, — сказал он. — Не отрицай! Ты ведь хочешь?

Я не успела дать ответ.

Мы услышали, как щелкнул замок входной двери. Игнат быстро принял исходное положение — вернулся к раковине и зашумел водой, а я, сделав глубокий вдох, пошла встречать маму и Петра Игнатовича.

Весь вечер мы упорно делали вид, что являемся обычной семьей. Мама и Петр Игнатович травили истории из своей юности, а мы с Игнатом друг на друга даже не смотрели.

Смех разливался по кухне, а я то и дело отвлекалась.

«Почему я опять подчинилась?»- думала я. — «Почему не оттолкнула его? Хватит! Хватит! Ничем хорошим это не закончится. Как будет возможность, я серьезно с ним поговорю».

Уведомление снова не пришло. В списке обновление книга тоже не появилась. Я не заю, что и делать. Прошу прощения!

Очередное утро началось с приступа тошноты. Сказать, что я испугалась — ничего не сказать. В голове пронеслись сотни вариантов диалога с Игнатом, мамой и ее новым мужем. Да и что я могла сказать, кроме: «так получилось».

Ни секунды не медля, я метнулась в аптеку и купила несколько тестов. К моему великому счастью, все они оказались отрицательными.

«Так, все», — подумала я тогда. — «Он никогда ко мне больше не притронется. Не подпущу!».

Я прекрасно осознавала, что с недавнего времени Игнатушка затесался в мамины любимчики и сколько бы слез я не пролила, рассказывая как мы с ним умудрились заделать киндера, она обвинила бы во всем меня.

«А ведь так она начала вести себя не так давно», — вспомнила я. И действительно, ежедневное пиление моей личности началось с того времени, как Игнат и его отец стали неотъемлемой частью нашей жизни. Ничего дурного в отношении Петра Игнатовича я не мыслю. Нормальный мужик. С гонором, конечно, ну все же ректор как-никак. А вот сынок его, судя по всему, что между нами приключилось, да и по первому впечатлению от него….

Тот день, как известно, не задался с самого утра и то, что я начала вытворять всякую дичь после — достойное его продолжение.

Убедившись, что люлькаться с заскребышем мне придется не скоро, я набрала своего обидчика. Даже не знаю, где он был, но говорил он полушепотом, тогда как я орала, точно заполошная. Я вывалила на него всю инфу о несостоявшейся беременности и его вине. И наказала, строго-настрого наказала, ко мне больше не приближаться. И вообще послала ко всем чертям и много еще куда. После сбросила звонок. Он мне не перезвонил. А я ждала. Ждала минут тридцать. Хотелось, чтобы он почуял свою вину хоть чуть-чуть, но ему, судя по всему, было плевать.

Мама вернулась с работы чуть позже и в приподнятом настроении. Я вышла навстречу. С ее маленькой головы слетела меховая шапка и на плечи рухнули блестящие рыжие кудри.