Книга В ловушке с врагом, страница 30 – Захар Самовар

На дисплее высветились два пропущенных от отчима, одни пропущенный от матери и семь от Игната.

— Да пошли вы! — пробурчала я себе под нос, обратив этой репликой на себя подозрительные взгляды посетителей центра.

Натянув смущенную улыбку, я поспешила свалить из торгового центра и двинулась в единственное место, которое пришло мне в голову — в университет.

Осторожно миновав двух пьяных мужиков, один из которых, судя по штанам, обоссался, я подошла к зданию университета.

Еще несколько часов назад я, находясь в его стенах, думала как мне дальше жить бок о бок с Игнатом, а теперь стоя перед ним, промерзши насквозь, размышляла, как жить.

Телефон в кармане завибрировал. На этот раз я это заметила. Мне снова звонил Игнат. Я сбросила звонок.

С каждой минутой, которая тянулась, словно десять, мне казалось, что шум машин становился все тише и тише. Тут, не пойми откуда возникший, визг тормозов прорезал слух. Я испуганно обернулась. В нескольких метрах от меня, на университетской площади гудела машина Игната.

Он вылетел мне на встречу, оставив водительскую дверь открытой и напрыгнув на меня, заключил в объятия.

— Да ты вся дрожишь, — сказал он. — Быстро в машину.

Игнат выхватил у меня из рук сумку и стянул с плеч рюкзак. После взял за руку и усадил в машину, водрузив вещи мне на колени.

— Я не поеду домой, — отстучала я, дрожа.

— Я как знал, аренду еще на месяц продлил, — сказал он, задумчиво сдавая назад, чтобы выехать на дорогу. — Хорошо, что попросил у отца денег на ремонт, на первое время нам хватит.

— Нам?

— Нам. Посмотри на заднее сиденье.

Я глянула назад и увидела гору сумок и пакетов.

— Хорошо, что разобрать их не успел.

— Что случилось?

— Я рассказал им всю правду. Всю! Про домик и то, как социально оставил тебя обнаженной и прочее…. И…. меня выгнали из дома.

Я вздрогнула. Мне вдруг стало за него очень страшно, хотя стоило бояться за себя.

— Ты идиот? — спросила я, он ничего не ответил.

— Не надо было оставлять меня одного, — сказал он и замолчал.

Минут через пять мы въехали в незнакомый мне двор. Игнат завалился на руль, не глуша мотор.

— Игнат? — вопросительно произнесла я.

— Ты меня любишь? Ты и правда меня любишь? — протараторил он.

Я прикрыла рот ладонью, не зная, что ответить. Сердце мое застучало так быстро, что я и думать забыла о часах проведенных на морозе.

— Ответь, пожалуйста, — произнес он нерешительно.

— Слушай…

— Слушаю!

— Игнат, я…

— Просто ты сказала это сегодня и я подумал…. Ошибся, видимо, — огорченно произнес Игнат. — Могла бы и соврать. Она же врала.

Выражение его лица выглядело таким потерянным. Я в мгновение забыла все, что было до этого.

— Мама? — спросила я, поскольку то было единственным, что пришло мне на ум.

Он косо улыбнулся и я узнала в нем того мучителя, что был мне близко знаком.

— Люблю, — выпалила я, будто назло.

— Правда? — спросил он, округлив глаза, и неловко поправил шапку. Его чертенок снова куда-то пропал. — Скажи, что это не потому, что я привязал тебя.

— Привязал?

— Я хотел, чтобы ты была только моей.

Меня осенило. Связав все воедино, я, запрокинув голову, тяжело выдохнула.

— Ты все это специально делал, да?

— Да. — ответил он. Я всю ночь вчера думал об этом. О том, к чему в итоге это привело.

— Ты всего-то разрушил мою жизнь.