Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 103 – Элизабет Арнотт

Элси с любопытством разглядывает фотоаппарат. Это «Полароид аутоматик 100», новенький, блестящий. Во всех журналах его рекламируют. Наверное, Шэрон и Хэнк работали сверхурочно, чтобы подарить сыну такую актуальную вещь. Элси становится стыдно: она воображала, будто супруги Фаррер вообще не могут себе позволить покупать подарки.

Шэрон ведет их дальше, извиняясь за беспорядок, теребя пояс халата и кивая по сторонам: вот здесь стену не успели покрасить, и вот здесь тоже. Туалетный столик в супружеской спальне ломится от косметики, на зеркале висят парики, возле кровати свалены журналы «для семейного чтения»: «Ридерз Дайджест» и «Беттер Хоумз энд Гарденз».

Женщины идут дальше по коридору, и Шэрон, указывая на две противоположные двери, сообщает, что это спальни ее детей.

— Вот тут у нас Джессика.

Шэрон распахивает дверь. Девочка лет восьми-девяти сидит на полу по-турецки, подперев кулачками щечки, – производит смотр целой когорте куколок-троллей с радужными волосами.

— Джесси, милая, скажи: «Здравствуйте, леди», – ласково просит Шэрон.

Девочка сверкает улыбкой, достойной рекламы стоматологического кабинета, и вновь обращает взор к пластиковым игрушкам.

Теперь очередь сына. Элси неясно, зачем им знакомиться с детьми Шэрон, ведь они пришли, чтобы поговорить о ее муже. Но женщины, имеющие детей, похоже, склонны демонстрировать их гостям, будто трофеи.

Шэрон прижимается ухом к двери, тихонько стучится.

— Питер?

Затем открывает дверь – и свет из коридора врывается в спальню.

Шторы задернуты. На кровати, лицом к стене, вытянулся юноша из тех, какие встречались Элси, когда она оканчивала школу, – то есть уже практически взрослый мужчина. Весь текстиль в этой комнате пропитан характерным запахом – так пахнет спортивная одежда после тренировок, так пахнет созревающая особь мужского пола. Элси подавляет порыв зажать себе нос. Со стен глядят киногерои. Вот неотразимый Шон Коннери рядом с Урсулой Андресс, щеголяющей в бикини, – постер к фильму «Доктор Ноу»; вот Дракула с кровавыми каплями на лице, которые для пущего эффекта подсвечены неоновой краской; вот Лолита в темных очках-сердечках. На полу возле шкафа еще одна пара бейсбольных перчаток, еще одна пара кроссовок. Шэрон спешит запихнуть их в шкаф. Саму Элси всегда пугала эта перспектива – прибираться за своих вероятных детей. Но хорошей матери, должно быть, беспорядок в комнате сына колет глаза.

Питер разворачивается, бурчит:

— Мам, давай ты просто выйдешь, а?

К облегчению Элси, Питер ни жестом, ни мимикой не ломает стереотип насчет подростков. Когда он рукой заслоняется от яркого света, Элси замечает: кисть забинтована. Надо будет спросить у Шэрон, что это за травма. Вдруг Хэнк и детей бьет, а не только жену?

— Извини, дорогой. Я только хотела, чтобы мои гостьи увидели, какой ты у меня красавец, – воркует Шэрон в манере всех любящих матерей.

И закрывает дверь сыновней комнаты: мол, посмотрели – и хватит.

В кухне она сразу берется готовить кофе.

— Питер расстался с подружкой, – объясняет Шэрон, наполняя молотым кофе кофеварку. – Уж не один месяц прошел, а он все страдает, лежит пластом. Ну да вы, девочки, знаете, каково это, когда сердце вдребезги.

— Хэнк поднимает руку на детей? – напрямую спрашивает Элси.