Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 32 – Элизабет Арнотт

— Ну да. Обнаружили мы эту девушку, – признает Роджер, выпуская колечко дыма.

Беверли известно: втайне он доволен, что она, в отличие от Инид, интересуется его работой. А почему доволен? Потому что это возможность самому себя похвалить.

— А где обнаружили?

Ответ Беверли знает – по радио ведь сказали; но ей хочется проверить, не слукавит ли Роджер на этот раз.

— На поле для гольфа.

Беверли не дает ему отвести глаза.

— Где конкретно?

Роджер вынимает сигарету и наклоняет голову набок с подозрением во взгляде.

— Ее нашли дайверы.

— Она утонула?

— Нет, она не утонула.

Роджер стряхивает пепел в пепельницу.

— Она была брошена в воду уже мертвой.

— Задушенной?

— Бев.

— Ее задушили?

Беверли не просто так переспрашивает. Черил Иррера, юная спортсменка-бегунья, была задушена.

— Если тебе так уж надо знать, ее закололи ножом, – сдается Роджер. – Нанесли множественные ранения.

— Проклятье.

— В смысле?

Пепел сыплется на простыню. Роджер смахивает его.

— Бев?

— А не было ли каких-нибудь странных деталей?

— Да что здесь вообще происходит?

Роджер пристально смотрит ей в лицо. И Беверли ясно: были, были странные детали. Она запахивает халат, тянется за рубашкой Роджера, подает ему. Он, как маленький, ныряет руками в рукава – сперва в один, затем в другой. Далее следует вздох.

— Ее руки.

— А что с ними?

Пока он застегивает пуговицы, Беверли льнет к нему, изо всех сил стараясь не выказать излишнего интереса.

— Этот тип… Преступник… – Роджер качает головой, глубоко затягивается. – Короче, он ей вытатуировал кое-что на пальцах.

Беверли возится с верхней пуговкой, старается сохранять невозмутимость.

— Вытатуировал?

— Ну да. Сделал наколки.

Вот, Беверли все правильно рассчитала. После душа и секса Роджер расслабился и раскрывает ей сведения, о которых должен бы молчать.

— И что это за наколки?

Роджер бережно отстраняет ее и сам застегивает оставшиеся пуговицы.

— Два слова: на одной руке «LOVE», на другой «HATE»^[26], – неохотно поясняет Роджер.

— В смысле, пометил ее, как помечают себя «Ангелы Ада»^[27]?

— Мы пока не знаем. Идет расследование.

— Зачем убийце это понадобилось?

— Говорю же: мы не знаем. Мотив выходит за пределы нормальности.

— За пределы нормальности?

— Иными словами – необъясним.

— То есть убийца – не близкий человек для жертвы? Мне казалось, обычно такое совершает любовник – разве нет?

— Бев, – Роджер снова качает головой. – Прошу тебя.

— Ну пожалуйста. – Беверли массирует ему шею.

— Ладно. Я и впрямь считаю, что убийца не состоял с жертвой в близких или родственных отношениях.

— Почему ты в этом так уверен?

Роджер проводит языком по зубам, причмокивает. Беверли, впрочем, ясно: ответ не заставит себя ждать.

— Потому что такие типы не убивают членов своей семьи.

— Какие «такие» типы?

— Знаешь, сколько я перевидал убийц, которые мнят себя святыми только потому, что в жизни пальцем не тронули никого из родных?

Беверли морщит лоб.

— А чужих убивают – и ничего, да?

Роджер разводит руками: дескать, необъяснимое явление.

— Один мне даже Библию цитировал. «Внемли! – (Роджер пародирует протяжный южный выговор): – Дети – наследие от Господа»^[28].

Внезапно Роджер умолкает, напрягается: сообразил, наверное, что болтает лишнее.

Беверли кладет ладонь ему на колено, гладит, ластится.