Книга Ведьма из Кингспорта, страница 142 – Рональд Малфи

Когда я поднимался по дорожке, большой стервятник спустился с поникшей ивы и приземлился на пень во дворе дома. Я остановился, уставившись на него, а он в ответ уставился на меня, распахнув крылья, как будто желая меня обнять, низко опустив мясистую голову и впившись крючковатыми когтями в дерево. Его маслянистый глаз блестел.

Я поднялся по ступенькам крыльца как раз в тот момент, когда по двору прошелестел мягкий и неприятный ветерок. От этих плетеных кукол, стоявших на страже в высокой траве, у меня волосы вставали дыбом. Каждый раз, когда я отводил от них взгляд, мне казалось, что я вижу их движение на периферии зрения. Когда вдалеке прогремела серия фейерверков, я приостановился, чтобы перевести дух. Повернувшись, увидел на горизонте клубок мерцающих огней, и руки задрожали.

Не успел я постучать, как дверь открылась.

На пороге стояла Рут Грейвс. Бледное осунувшееся лицо, впалые щеки, безгубый рот. Старая женщина с толстой серебряной косой, перекинутой через левое плечо. Одной рукой она держалась за дверь – обычными изогнутыми от артрита пальцами, а совсем не когтями, как у стервятника.

— Она… – начал я, но Рут Грейвс поняла меня без слов, открыла дверь шире и позволила войти.

В помещении почти не было ламп или других источников света, воздух казался спертым. Старая мебель и старинные пожелтевшие фотографии на стенах говорили о том, что этот дом и его обитатели существовали сто лет назад – и за это время не изменились.

По обеим сторонам холла стояли птичьи клетки в форме колокольчиков; внутри них возились луговые жаворонки. В конце коридора висела занавеска из нитей бисера; откинув ее, я попал в гостиную. Словно безликие слуги, там стояли странные плетеные фигуры, напоминавшие кукол вуду. Большая – размером почти со взрослого человека – пряталась за богато украшенным креслом в углу. На ней был головной убор из черных перьев и ожерелье из тонких белых косточек, вязаный жилет прикрывал плетеный торс. Одна рука была вытянута, и я увидел черные витки проволоки, торчащие из обрубка вместо пальцев. Чем дольше я смотрел на куклу, тем отчетливее различал выражение ее плетеного лица.

— Где она?

Рут Грейвс указала в сторону узкого коридора за второй занавеской из бисера.

Я шагнул вперед и отодвинул занавеску. В воздухе порхали птицы, снуя туда-сюда по коридору. Стены были увешаны множеством скворечников ручной работы; пришлось пригнуться, чтобы бешеный щебечущий хоровод не задел голову. Я двинулся вперед. Большинство дверей были закрыты, кроме одной; заглянув в нее, я увидел комнату с белыми стенами, украшенными мозаикой из больших черных перьев. Что-то похожее на ловца снов свисало на нити с потолка. Вдоль дальней стены красовались кости, вплетенные в какие-то знаки – столь замысловатые, что казались надписью на давно забытом языке.

В центре комнаты стояла деревянная некрашеная колыбель, сделанная очень неаккуратно. В изголовье колыбели лежал головной убор из черных перьев, придавая всей картине зловещий, неестественный вид.

Эта странная колыбель нервировала меня.

В задней части дома была стеклянная дверь во внутренний дворик, и через стекло я заметил, что там кто-то есть. Я открыл дверь и вышел наружу.

Ребекка повернулась ко мне. На ней было конопляное платье цвета ила, в волосах я увидел венок из маргариток.