Книга Королева склепа, страница 64 – Кристофер Триана

Селеста кивнула, ее глаза заблестели. Все смотрели на тусклое сияние впереди. Оно было неестественным, лиловато-голубым, как свет ловушки для насекомых. Туннель кончался, переходя в просторный зал.

— Что это? – спросила Белла.

— Это ад, – сказала Роза. – Твоя версия ада, Селеста.

— Нет… – простонала Селеста. – Нет… это не моя вина.

— Почему именно ее ответ, а не чей-то другой? – спросила Белла.

— Может, картинка общая, – сказала Обри. – Лучше вспомните, что ответила каждая из вас. Возможно, это ждет нас всех.

— Я сказала, что не знаю, – тихо сказала Белла. – А ты, Роза, сказала, что…

Она осеклась.

— Что это как быть нерожденной, – закончила за нее Роза. – Да. Я помню.

— Но ведь так не бывает.

— Будем надеяться.

— А Марни сказала, что мы попадем в рай, – прошептала Селеста. – Надеюсь, она была права.

— Думаешь, туда ее и забрали? – холодно спросила Роза. – Думаешь, ее утащили в рай? Сомневаюсь.

— Лучше уж так, чем твой гребаный вариант.

— Не спорю.

Белла хотела, чтобы они не ссорились. Каждый раз, когда казалось, что контакт налажен, что-то снова их разъединяло. Она хотела все исправить, но страх парализовал волю.

— Ладно, – сказала Роза, приближаясь к источнику света. – Пора посмотреть. Назад пути нет.

Остальные замерли и смотрели. Белла сжала кулаки – не могла позволить подруге идти одной.

— Подожди, – сказала она и догнала Розу.

Они встретились взглядами. Белла хотела верить, что между ними что-то еще осталось. Но в глазах Розы виднелась лишь стальная решимость. Она была готова играть до конца.

Они свернули за угол – и вошли в театр мертвых.

Из обломков гробов и подпорок были сколочены кресла – двадцать штук, в два кривых ряда. В каждом сидел скелет, наряженный в лучшее, что у него было при жизни. Женщины – в сгнивших платьях, мужчины – в истлевших костюмах. Паутина тянулась от черепов к плечам. Эта мертвая публика во все глаза глядела на сцену.

Сцену поддерживали колонны из человеческих позвоночников. Основу составляли серые мумии и кости, спрессованные, как бревна в срубе. Между ними – застывшие головы, руки, обугленные тела. Тленная масса, утрамбованная в прямоугольный блок.

А над сценой висел занавес из человеческой кожи: лиц, животов, ягодиц, спаянных невидимыми швами.

В центре, где смыкались занавеси, горел голубой свет.

Занавес начал расходиться.

— Королева склепа, – объявила призрачная Мэдлин Голдман, пока Холли и Сойер вглядывались в лабиринт. – Она вернулась со своим королем.

«Вот почему его пустили», – подумала Холли. Победительница вернулась – и ей дозволено больше. Мэдлин всегда обожала любые традиции – конкурсы, балы, праздники. Теперь это выглядело как еще одно из ее представлений, что-то вроде встречи выпускников. Холли разрешили привести кавалера – мужчину, которым можно похвастаться как трофеем. Хотя у них с Сойером уже не было никакого романа, Мэдлин не обязательно было об этом знать.

Женщина-призрак даже не задала три вопроса, прежде чем открыть проход. Ответы Холли уже давно даны, а Сойер был мужчиной, следовательно, не подходил для ее извращенной игры. Так же, как и полицейские, которые когда-то после побега Холли осматривали кладбище и, конечно, ничего не нашли, так и не попав внутрь. Но если они с Сойером пришли не играть, почему же Мэдлин позволила им пройти? Скука? Тяга к компании? Или уважение к тому, что одна из «чемпионок» осмелилась вернуться? Холли сомневалась, что любой другой выживший решился бы спуститься снова в это логово кошмаров.